Последний герой

 Ирина МАК
 1 сентября 2022
 1031

«Я не знаю человека, больше пострадавшего в нашем искусстве, чем Аскольдов», — написал Роллан Быков о создателе «Комиссара». Прославленный актер — о блестящем режиссере, у которого сыграл одну из лучших своих ролей, в единственном снятом режиссером фильме. Поэтому мы говорим «Аскольдов», а подразумеваем «Комиссара», 55 лет назад так и не вышедшего на экраны несуществующей теперь страны. Аскольдову 17 июня 2022 года должно было исполниться 90, если бы дожил. Но его не стало в 2018 году.  

Я Аскольдов
О последнем визите Александра Яковлевича Аскольдова в Москву — это был 2016 год — нашлось удивительное свидетельство режиссера Кирилла Серебренникова:
«Ко мне подошел высокий старик.
— Я хочу с вами познакомиться. 
Знакомимся. Голос тихий. В ушах — слуховые аппараты. 
— Моя фамилия ... 
Я не сразу расслышал: "Как?" Он чуть громче: "Аскольдов".
У меня случился столбняк. "У вас есть билет?" — "Да, да...Я купил. Но он на последний ряд".
Мы его пересадили на самое лучшее место. Я суетился и не верил самому себе. "Это Аскольдов! Это Аскольдов!!!" — говорил я всем вокруг сначала шепотом, а потом громко, и сотрудники Гоголь-центра, которым чуть больше 20, кивали и, видя мое обалдевшее лицо, притворились, что понимают, кто это.
А я не верил самому себе. Мне казалось, что это какое-то невозможное чудо. Я вчера увидел человека, который снял великий фильм "Комиссар"».
Трогательная реплика Серебренникова в общем и в целом воспроизводит то, что испытывают люди, видевшие этот фильм. Даже если они ничего не знают о его создателе.

Александр Яковлевич Аскольдов (1932–2018) умер в Швеции, где жила его дочь, и где он в свое время преподавал — там и в Берлине, куда уехал из России еще в прошлом веке. В Берлине в 1998-м был напечатан его роман «Возвращение в Иерусалим», о Михоэлсе. Книга была, по многим отзывам, готовым сценарием, логичным в контексте творчества Аскольдова, но так и не реализованным. Об этом автор, кажется, тоже упоминал в огромном интервью радиостанции «Эхо Москвы», году в 2000-ом. Проверить трудно, потому что аудиозапись беседы хранилась в архиве радиостанции, а он теперь недоступен вместе с уничтоженным «Эхом…». Но главным образом Аскольдов говорил тогда о «Комиссаре», об истории создания фильма и последствиях, о невыносимо долгом пути картины к зрителям, увидевшим абсолютный шедевр лишь через 20 лет.
Это случилось в дни исторического Московского международного кинофестиваля 1987-го, на который приехали Роберт де Ниро, Ванесса Редгрейв, кто-то еще из звезд, и некий иностранный журналист на пресс-конференции спросил, остались ли еще в СССР запрещенные фильмы.  Ведущий мероприятие Элем Климов заявил, что таких нет, но тут к сцене вышел сидевший в зале — нет, не приглашенный на кинофест, но проникший в зал незваным гостем — никем не замеченный Аскольдов. Увидев его, Климов с коллегами из президиума, говорят, переменились в лице. Аскольдов, понимая, что это его последний шанс, выступил. Сказал, что 20 лет под арестом находится его «фильм о раковой опухоли человечества — шовинизме», и эту проблему хотят замолчать.
Редгрейв с Де Ниро и журналистами не дали этой новости забыться.  К тому же в Москве оказался Габриэль Гарсия Маркес, удостоившийся, вместе с Редгрейв, встречи с Горбачевым. Они замолвили слово перед генсеком, и фильм, чудом сохранившийся, так и быть, извлекли из небытия.

Какофония войны
У картины вроде бы простой сюжет. Украина, бывшая черта оседлости, Красная Армия входит в город. Клавдия Вавилова (Нонна Мордюкова), женщина-комиссар, вынуждена будет остаться в городе — она на сносях. Отец будущего ребенка (Отар Коберидзе, мы видим его в воспоминаниях возлюбленной) погиб, и упустив время, Клавдия не успела «извести» плод любви. В ожидании родов командир отряда (Василий Шукшин) размещает ее на постой в жилище бедной и очень многодетной семьи Ефима Магазанника — его играет Роллан Быков, а его обожаемую жену — Раиса Недашковская. Есть еще бабушка, которая немного не в себе (прекраснейшая актриса ленинградского Большого Драматического театра Людмила Волынская), и потому ей единственной в уста автор вкладывает идишские фразы. Мы застаем момент, когда город переходит из рук в руки. Вот входят красные, потом они уходят, вот-вот войдут белые. 
«Сказать вам правду, — говорил Магазанник, — так это самое лучшее время для людей: одна власть ушла, другая не пришла. Ни тебе реквизиций, ни тебе контрибуций, ни тебе погромов».
В тщедушном романтике Ефиме Магазаннике Ролан Быков абсолютно воплощает характер, описанный Василием Гроссманом в рассказе «Случай в Бердичеве» — по нему снят фильм. У Гроссмана он «купался в солнечных столбах пыли, запахах, детском крике, кошачьем мяуканье, ворчании самовара», понимая в то же самое время, что привычная жизнь — «лишь затишье перед бедой».  
И дальше: «…Город четырнадцать раз переходил из рук в руки и его занимали петлюровцы, деникинцы, большевики, галичане, поляки, банды Тютюника и Маруси, шальной "ничей" девятый полк. И каждый раз это было, как в предыдущий».
Этих переходов из рук в руки, боев и сражений мы не видим, но как-то все это Аскольдов нам показывает, вместе с оператором Валерием Гинзбургом — тут трудно удержаться и не отметить, что он младший брат Александра Галича. Иногда камере достаточно просто перевести фокус с пушечных стволов на распахнутые глаза чумазых детей, смеющихся и очень еврейских. Слишком еврейских для советского фильма, и дети тоже играют тут на зависть.
В «Комиссаре», как теперь кажется, вообще нет ничего и никого случайного. Альфред Шнитке написал музыку — это был один из его первых опытов в кино. Его музыка тогда и еще долго категорически не исполнялась, и кинематограф оставался для него единственным источником заработка. Но и шансом высказаться.  Избранные фильмы, над которыми в разные годы работал Шнитке — «Комиссар», «Стеклянная гармоника» Хржановского, «Маленькие трагедии» Швейцера — остались в истории музыки. В саундтреке к «Комиссару» «Придет серенький волчок» и неспешное бормотание на идише сплавлены с католическим органом и интонациями еврейского нигуна. А они переходят в стрекот пулемета, топот копыт, ржание, канонаду, а серебристый зов трубы и гонг подчеркивают несовместимую с жизнью какофонию войны. «Комиссар», который теперь заново обрел актуальность, еще и об этом. 
Но он, собственно, и не терял актуальности. «Весь город лежал в подвалах, погребах, охал и стонал от страха, закрывал глаза, сдерживал в беспамятстве дыхание», — пишет Гроссман в своем совсем коротеньком, на пять страничек, рассказе, отсылающем, конечно, и к бабелевской «Конармии». Гроссман поселил своих героев в Бердичеве, потому что там он появился на свет. Но Аскольдов изменил место действия, перенеся его в Каменец-Подольский. И тоже понятно, почему.

Товарищи евреи
Каменец-Подольский чуть западнее Бердичева, и главное, это один из самых сохранившихся старинных городов на территории современной Украины. Да, я понимаю, что слово «сохранившийся» теперь обрело новый смысл, но тем не менее. Когда-то это был один из самых еврейских городов на территории и Украины, и всей империи. Отошедший к ней в 1793-м, после второго раздела Польши, вместе со населением, большей частью еврейским, Каменец-Подольский до начала XX столетия сохранял более или менее постоянный национальный состав. Во время Гражданской войны Каменец-Подольский был последним оплотом Петлюры, которого выбили большевики. Это было еврейское место, и выглядело оно как прежде, и в Катастрофе даже кто-то выжил. Массовке было откуда взяться: Каменец-Подольский, где до революции находилась таможня (граница с Румынией совсем близко), при советской власти превратился в промышленный город, и на заводах и фабриках трудилось много евреев.
Другое дело, что они отказывались участвовать в съемках — накануне местные антисемиты подожгли синагогу, никто не верил, что подобный фильм может выйти на экраны. Из Москвы отправили бумагу секретарю ЦК Украины, и оттуда спустили циркуляр: «Выделить для съемок “Комиссара” по два еврея с фабрики, завода, кожкомбината». Когда и на это никто не отреагировал, пустили уговаривать Мордюкову, обратившуюся к рабочим с пламенной речью: «Товарищи евреи! Как вам не стыдно? Мы снимем очень хорошую картину, и она обязательно выйдет!». И наверняка добавила от себя. 
Забегая вперед, вспомню еще, как накануне мирового проката («Комиссар» был единственным советским/российским кинофильмом, выпущенным именно в широкий прокат в США) его повезли в Израиль. Потом, в телеэфире, в «Кинопанораме» Нонна Викторовна делилась сокровенным, начав свое выступление с главного: «Вы не понимаете, мы же были в Иерусалиме!» Ее легко понять: Израиль до перестройки был страной, откуда не возвращались. Но Россия менялась — и тогда казалось, навсегда.

История спасения
Кадры, требовавшие участия десятков людей, — в основном те, что не имели прямого отношения к сюжетной линии. Это пророческое видение, где евреи с нашитыми на одежду звездами идут в гетто, на убой. В Каменец-Подольском гетто было в старой крепости, там все и снималось. И сцена эта, с будущими жертвами, среди которых неминуемо окажется и Магазанник, и его нежная жена, и кудрявые дети, — посвящение Аскольдова своим спасителям.
— Вот вы мне скажите, товарищ комиссар, — говорит герой Быкова, тщедушный шлимазл с беззащитными глазами, — почему так происходит? Помните, как все возмущались, когда англичане напали на буров? Как все печалились, когда турки вырезали армян? Но кто что скажет, если завтра не станет Ефима Магазанника?
И то правда — кто пожалеет несчастного еврея? 
Но комиссар безмолвствует. В упомянутом в самом начале этого текста интервью Александр Яковлевич вспоминал, как в пять лет — шел 1937 год — он смог впервые сделать две недоступные ранее вещи: завязать шнурки на ботинках и, встав на табуретку, открыть замок входной двери. Только что арестовали его отца, директора киевского завода «Большевик» Якова Лазаревича Аскольдова, и забрали молодую маму — врача. Один вертухай сказал другому, чтоб за мальцом вернулся. И маленький Саша понял, что надо спасаться. На рассвете пришел к жившим рядом друзьям отца, те переправили ребенка в Москву к бабушке, которая его и вырастила.
Папу через 10 дней расстреляли. Маму выпустили в начале войны. Директор института крови Багдасаров взял ее своим заместителем по фронту — доктор Аскольдова открывала на передовых донорские пункты и была награждена вместе с шефом и с Берией Орденом красной звезды. И после войны снова отправлена в лагерь. А Саша после войны, уже студентом, отправился в Киев искать людей, спасших его в 1937-м. Все они оказались в Бабьем Яру.
От Аскольдова требовали убрать из картины этот «Проход обреченных». Он отказался, как и от прочих компромиссов, на которые его толкало не только начальство, и не только власть.

Нас всех били
«Он делал „Комиссара“ поразительно одиноко. — говорил Быков. — Аскольдов – человек высокой художественной чести. И когда картина вышла на параметры выпуска, то все, кто ранее поддерживал Аскольдова, предали его. И его стали бить. Нас всех тоже били, но так жестоко не били никого».
Быкову вторил Алексей Герман: «Искусство — соль на раны власти. «Комиссар» весь состоит из этой соли. В каждом его кадре искусства столько, что кожа слезает».
Они с Аскольдовым были товарищами по несчастью. С Аскольдовым и все с тем же Роланом Быковым, сыгравшим подряд в «Комиссаре» и «Проверке на дорогах» Германа — обе картины были положены «на полку» на 20 лет и показаны лишь в перестройку. Только участь Аскольдова была еще тяжелее.
«Одним из потрясений моей жизни, которых в моей жизни было немало, — признавался он, — был первый и единственный показ фильма коллективу и художественному совету студии имени Горького. Весь просмотр прошел под свист, топот, выкрики и издевательства. А вскоре меня стали вызывать в разные комитеты партийного контроля, где знакомили с доносами моих коллег. Их было так много… Мою картину убили коллеги, а не власть. Если бы в искусстве была солидарность, никто бы нас не убивал. Да, щипали бы, трепали бы, но серьезно покалеченных судеб могло и не быть. Увы, ушла профессиональная солидарность, которая спасала русский кинематограф в 1920-е, в очень трудные 1930-е и даже в безнадежные 1940-е. А вот когда стали вкусно жить, тогда про все забыли».
Тут следует объяснить, что Аскольдов не сразу попал в кинематограф. Сначала он, дипломник филфака, занимался Булгаковым — в 1954-м, когда Булгакова и не думали издавать. Его успели исключить из комсомола. После того как в 1953-м все набросились на писателя Владимира Померанцева, опубликовавшего знаменитую статью «Об искренности в литературе», Аскольдов написал свою, в защиту Померанцева, и отнес Аджубею, тогда еще в «Комсомольскую правду». И тот напечатал. А студента, исключив из комсомола, чуть не выгнали из МГУ. Работая с булгаковским архивом в Музее МХАТа, он решил найти Елену Сергеевну Булгакову. И нашел ее телефон в адресной книге. Так сложилось, что потом они с женой 14 лет прожили у Елены Сергеевны. Когда в 1957–м Аскольдов попытался опубликовать свое исследование о писателе, Федин ответил, что время Булгакова еще не пришло. 
Его отправили по распределению в Литву, — учить детей русскому языку на хуторе, где никто не говорил по-русски. А 12 лет спустя на этом самом хуторе снимался знаменитый фильм Жалакявичуса «Никто не хотел умирать», и Аскольдов приехал на съемки уже как чиновник минкульта. С Жалакявичусом Аскольдов потом всю жизнь дружил, но должности ему московские коллеги не простили. 
Он был референтом министра Екатерины Фурцевой, и в этом качестве сделал много добрых дел. «Протолкнул» «Заставу Ильича» Хуциева, был консультантом спектакля «Бег» в Александринском театре, с Черкасовым в роли Хлудова — зная о Булгакове больше кого бы то ни было. Эрнст Неизвестный, друживший с Аскольдовым, называл его «коммунистом в романтическом смысле» — но из партии его исключали дважды. Когда совсем молодой Ролан Быков поставил «Якорную площадь» в Питере, Аскольдов не дал комиссии минкульта закрыть постановку, выступив против своей начальницы. Спектакль не закрыли, но его уволили. 
«Комиссар» был дипломной работой Аскольдова, решившего стать режиссером. Пленку с фильмом, снятым только благодаря заступничеству Сергея Герасимова, вывезли с Киностудии имени Горького. 1967 год, Шестидневная война — а тут евреи. Отставленный от игрового кино, Аскольдов пытался работать в документалистике — на него завели уголовное дело. Он работал в Государственном центральном концертном зале «Россия» — и попал под статью о борьбе с коррупцией на эстраде. Но тут случилась перестройка, и режиссер отправился на поиски единственного экземпляра своего фильма. И нашел в Белых Столбах.

Помните, в Америке у «Комиссара» был широкий прокат — фильм шел в каждом заштатном городе. И заработал 400 тысяч долларов, что для картины, снятой 20 лет назад, было немыслимо. Недашковскую узнавали в метро в Токио. Мордюкову после премьеры в Лондоне Британская киноакадемия ввела в десятку «Лучших актрис в истории кино». И это, признаем, единственный по-настоящему большой фильм в ее карьере — в других картинах роли такого уровня ей не довелось сыграть.
Не было широкого проката только на родине. Указ Политбюро — представьте, это решалось на высшем уровне `— гласил: «В сложившихся обстоятельствах выпустить фильм А. Аскольдова «Комиссар» ограниченным тиражом».
Но уже ничто не могло помешать успеху. Несмотря на то, что на Берлинском кинофестивале 1988 года режиссер Андрей Смирнов, сидевший в жюри, высказался против присуждения приза Аскольдову, фильм получил «Серебряного Медведя» и еще три награды. От этого можно с ума сойти: интригу затеял тот самый Смирнов, который любил вспоминать, как зажимали, упрекали в антисоветских интонациях его «Белорусский вокзал». О подобных жалобах Ролан Быков говорил: «Люди сегодня расчесывают комариные укусы и выдают их за фронтовые раны».
Аскольдов еще вспоминал, что весь этот процитированный мной и посвященный «Комиссару» монолог Ролан Быков незадолго до смерти наговорил на кассету. Чтобы все знали правду и не питали иллюзий. 
Ирина МАК



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции