На истлевших страницах

 Ирина МАК
 22 декабря 2022
 428

Эти фотографии истлевших, изъеденных червями священных книг, разрушенных синагог, заброшенных еврейских кладбищ кажутся, пожалуй, слишком красивыми, эстетскими. глянцевыми — на фоне трагедии, о которой рассказывают. Но совершенная форма подчеркивает страшное содержание. Это свидетельства Катастрофы. Их собирают фотограф Юрий Дойч и продюсер Катя Краусова, авторы проекта Last Folio, который продолжается по сей день.   

Шестнадцать лет назад они вместе переступили порог еврейской школы в городе Бардеёв в Восточной Словакии. Точнее, бывшей школы, опустевшей 60 с лишним лет назад, когда учеников ее очередным «транспортом» отправили на смерть. Интерьеры выглядели, как будто дети оставили здание только что. «Даже чайник стоял», — вспоминала Катя, рассказывая мне эту историю.
Мы встретились в 2015-м, когда в Еврейском музее и центре толерантности в Москве открывалась выставка Last Folio. Очень скромная— «вроде той, что мы недавно показывали в Дании», как прокомментировала Катя уже в наши дни. За семь лет, прошедшие с московского вернисажа, они с Юрием устроили по всему миру 45 (!) выставок фотопроекта. В португальском Порто в Museu e Igreja da Misericórdia do Porto только что открылась — 46-я. Она огромная и продлится до 31 января.

Дети 1968-го
Катя Краусова — британский продюсер, живет в Лондоне, снимала для BBC фильмы о великих музыкантах —Джордже Шолти, Жаклин Дюпре, Клаудио Аррау, занималась игровым кинематографом — продюсировала, в частности, в 1994-м фильм Иржи Менцеля «Похождения бравого солдата Ивана Чонкина». Как продюсер компании Portobello Pictures она участвовала, среди прочего, в создании фильма «Коля» (1996) Яна Сверака, получившего «Оскара», сделала документальную ленту «Красные деревья» (2017), о еврейской семье, выжившей во время войны в Праге, сняла как режиссер короткометражку Last Folio, про их общий с Дойчем проект. 
Юрий Дойч — канадский фотограф, изначально завоевавший известность благодаря рекламным кампаниям для крупнейших фирм, таких как FedEx и Canon, IBM и Apple, General Motors и Porsche. Помимо этого, он автор нескольких книг фотографий и проекта American Dreams — но не только. С некоторых пор он занят вместе с Катей бесконечным процессом увековечивания людей и вещей. Не потому, что ставили перед собой задачу документировать Холокост, просто так случилось. 
Оба происходят из семей словацких евреев, спасшихся во время войны, когда Словакия стала марионеточным фашистским государством (подробно об этом — на стр. 16) и добровольно отправила своих евреев в концлагеря. Познакомились в 2005 году в Братиславе. Словакия к тому моменту обрела реальную самостоятельность, и руководство страны решило пригласить в столицу «детей 1968 года» — тех, кто эмигрировал после вторжения в Чехословакию советских танков, будучи совсем молодыми людьми. «Родители старались выпихнуть нас из страны», — вспоминает Катя, уехавшая тогда в Лондон учиться.
Юрий Дойч в 1968-м тоже оказался в Лондоне — на стажировке. И не вернулся, уехал в Канаду. На родине оставался его отец, еще во времена социализма работавший над книгой о еврейских общинах Словакии. Сын его навещал. Отец надеялся, что Юрий будет снимать для его книги, но тот заявил, что ему это неинтересно. 
В 1997-м отец умер. Юрий вспоминает, как на его похоронах познакомился с пани Руженой Войнарской — в 1942 году она попала в первый женский эшелон, отправленный из Восточной Словакии в Освенцим: «И за пять секунд она рассказала, как гадалка в концлагере предсказала ей всю ее жизнь».
В Освенциме она была капо, о чем немедленно сообщила. В Братиславе в 1990-х и нулевых, сама с трудом передвигаясь, пани Войнарска навещала таких же, как она, выживших. И для Дойча старая пани стала проводником в их мир: он стал приезжать в Словакию и снимать этих людей. 
Тогда это были именно портреты. Уже в нынешнем веке этим стали заниматься многие фотографы — искать, надеясь застать в живых, успеть… Но Дойч был в первых рядах, делал это для себя, не думая о выставке. Она тем не менее открылась в Вашингтоне 11 сентября 2001 года, когда в Нью-Йорке упали башни-близнецы. «Я спросил посла Словакии в США, не лучше ли нам отложить открытие в таких обстоятельствах, — рассказывал фотограф в интервью, — Он ответил без колебаний: мы не позволим им диктовать и определять нашу жизнь! И я добавлю: «Мы не позволим тем, кто разрушил жизнь наших родителей, изменить нашу жизнь...»» 
Тогда Юрий думал, что работа завершена. Потому что и еврейство свое долгие годы воспринимал как бремя, хотел убежать от него. Оказалось, все только начиналось. 

Поезд для девочек и дамский портной
С 2005 года — момента знакомства — Катя Краусова и Юрий Дойч стали работать над темой вместе. Ездили по Словакии, вооружившись книгой отца Юрия как путеводителем, снимали стариков, записывали интервью. В очередном доме престарелых узнавали, что в соседнем городе есть кто-то еще. В городке Годонин Катю ждала награда — история, рассказанная Каткой Грюнштейн, попавшей в 1942-м в «поезд для девочек», отправленный из Попрада в Аушвиц. Катка вспоминала момент освобождения, как один из спутников заговорил с ней по-словацки, и она в него немедленно влюбилась, а потом они потеряли друг друга. Звали его Мартин Краус — он был Катиным отцом.
А Юрий нашел свой приз в Бардеёве. В этом древнем городе-курорте, впервые упомянутом почти одновременно с Москвой, сохранилась нетронутой вся старина — исторический центр внесен в реестр памятников, находящихся под охраной ЮНЕСКО. Но как это часто бывало, готика сохранилась лучше людей. На официальном сайте города вы узнаете о местных достопримечательностях, но не прочтете о местных евреях. Разве что табличка на здании синагоги, превращенной в склад, сообщит, что 3700 бардеёвских евреев депортировали в лагеря. 
Катя с Юрием и съемочной группой приехали в Бардеёв ради супругов Шиманович, принадлежащих к числу немногих выживших — и единственных, доживших до новейших времен. Пришел их сосед — господин Боголь, староста церковной общины — и стал настойчиво зазывать всех к себе. «Группа устала, — вспоминала Катя, — но он так настаивал. Мы поднялись к нему, набились в маленькую гостиную. Чтобы сгладить неловкость, он предложил выпить и принес сливовицу кошерную. Видя наше изумление, стал рассказывать про некое еврейское здание, которое тут совсем рядом, и после смерти брата госпожи Шимонович, который за зданием следил, ключи у него — “вам надо там побывать”». Катя стала отказываться — назавтра группе предстояло проехать 300 км, чтобы снять еще одного выжившего. Староста не возражал, но с утра их уже караулил: «Всего 10 минут. Хотя надо, конечно, увидеть и кладбище». В 8.05 утра они зашли в дом — а когда Катя снова посмотрела на часы, было уже три». 
Это и была та еврейская школа, с которой мы начали. Ее убирали церковный староста с женой. Во время съемок в школе впервые в сюжете возникли книги, которые со временем превратились в самостоятельный проект. Last Folio — это именно про книги, прежде всего про книги Народа Книги. Катя с Юрием возвращались в Бардеёв снова и снова, и однажды нашли еще одно книжное место — с книгами, принадлежавшими горожанам. Штампы и наклейки сообщали имена владельцев этих книг — врача, лавочника, мясника… На одном из томов Катя заметила печать с именем дамского портного Якаба Дайча, как оказалось, деда Юрия. 

Портреты словацких евреев, снятые им, составили книгу «Мы выстояли». Видео-материал смонтировали в полуторачасовой фильм. А из снимков мумифицированных книг сложился в итоге Last Folio. Впервые показанный в 2011 году в Музее еврейского наследия в Нижнем Манхэттене, он успел с тех пор объехать множество стран. Его демонстрировали в здании ООН в НьюЙорке и Галерее Онтарио в Торонто, в Художественном центре им. Марка Ротко в Латвии, в Национальной библиотеке Берлина и Музее Тафта в Бостоне, в Риме, Париже, Вене… Отдельные кадры вошли в коллекцию Библиотеки конгресса в Вашингтоне. И ни одного лица на них — только спрессованные страницы, сломанные обложки, съеденные мышами переплеты, потрескавшиеся ремешки тфилин, которые могут быть красноречивее лиц. Козы на фотографиях гуляют по руинам синагоги в местечке Печовска Нова Вес, и никто больше не спускается по хрупкой от времени круглой лестнице в микву в Бардеёве. Еврейская культура повседневности, распространенная в течение веков в Восточной Европе, сохранилась только на этих снимках. В Кошице, где 80 лет назад едва ли не каждый пятый житель был евреем, и росписи разрушающейся синагоги свидетельствуют о былом величии, тоже устроили выставку Last Folio. В 2006 году. С того времени в отношении местного населения к евреям ничего в общем не изменилось. Но важно не опускать руки и напоминать людям о том, что никак нельзя забыть. 
Ирина МАК
Фотографии (C) Yuri Dojc/Last Folio

 

 

 

 

 



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции