Пустите вдову замуж (часть 2)

 Яков ШЕХТЕР
 11 декабря 2023
 403

С раввином города Мотл был знаком много лет. И не просто знаком, щедрой рукой жертвуя на бесчисленные потребности бедняков, Мотл исподволь готовил почву для особого раввинского отношения. В жизни еврея иногда возникают ситуации, когда слово раввина может сыграть немаловажную роль. Как человек дальновидный и разумный, Мотл готовился к такой ситуации заранее.   

Оставалось самое простое – уговорить Енту выйти замуж. Но как часто случается в жизни простота оказалась кажущейся. Ента отсидела по мужу семь траурных дней и, полностью сменив гардероб, стала холить только в черных, вдовьих нарядах. Надо сказать, что эти наряды ей очень шли, и, если раньше на улице она оставалась практически незамеченной, сейчас на каждом шагу ловила восхищенные мужские взгляды. 
«Какая мерзость, – говорила себе Ента. – Разве можно с такой жадностью пялиться на незнакомую женщину в траурном наряде. И что в голове у этих мужчин? Где страх перед Небом, где почтение к чужому горю, где, наконец, обыкновенная порядочность?!»
Говорить-то она говорила, но от этих откровенных взглядов внутри у Енты патокой растеклось незнакомое доселе чувство признания. 
Тем не менее, от предложения отца она отказалась наотрез.
– Ну, не будем спешить, детка, – заметил Мотл. – Пока просто подумай.
Ента сжала зубы и отрицательно замотала головой. Продолжи отец этот разговор, она бы решительно объяснила, что после Кивы у нее больше никого не будет, что ее женская жизнь закончилась, и теперь ей осталось воспитывать сына и хранить память о погибшем муже. 
К счастью, Мотл не стал продолжать разговор. У слов есть инерция, иногда очень внушительная. Произнеси тогда Ента то, что хотела произнести, два месяца спустя ей было бы почти невозможно начать думать о новом замужестве, а спустя полгода дать согласие. 
Как деловой человек, изрядно понаторевший в переговорах, Мотл знал, что клиенту нужно время для созревания. У одних этот процесс может занять полтора-два часа, у других несколько дней, а у некоторых и пару месяцев. Нужно правильно расставить силки и вооружиться терпением. 
Когда Ента, смущаясь и краснея, сообщила ему о своей готовности начать новую жизнь, Мотл немедленно приступил к решительным действиям. Активно удобрять и унавоживать почву он начал сразу после первого разговора с Ентой. С тех пор не было ни одного сбора денег для бедняков Рознова, в котором Мотл не принял бы самого деятельного участия. Он прекрасно понимал, что имена щедрых жертвователей доносятся до слуха раввина города, и тот, обладая феноменальной памятью, не может не обратить внимания на Мотла. 
Нет, Мотл не подкупал раввина, жертвуя деньги беднякам, Мотл просто создавал хорошие условия для начала разговора. И вот этот час настал. 
Как Мотл и рассчитывал, у раввина он оказался почти без проволочек. Правда, секретарь недоуменно поднял брови, услышав, что Мотл хочет срочно поговорить с раввином.
– Рав Хаим-Мордехай работает над новой книгой и никого не принимает, – строго произнес он. Поднятые вверх мохнатые брови секретаря шевелились слово две заползшие на лоб гусеницы. – Завтра приходи.
– А ты спроси раввина, – потребовал Мотл, знавший секретаря еще с их общего сопливого детства в хейдере. – Может, он по-другому решит. 
Секретарь нехотя поднялся и зашел в кабинет. Когда он, спустя минуту, вернулся обратно, его брови заняли приличествующее им положение, а на губах играла смущенная улыбка.
– Проходи, – сказал секретарь. – Раввин тебя ждет. 
Сдержать торжествующую ухмылку стоило Мотлу немалых усилий. Но кто знает, возможно, именно эта сдержанность была оценена на Небесах выше его щедрых пожертвований. 
– Так чего ты хочешь? – спросил раввин, выслушав рассказ Мотла. 
– Счастья для дочери, – отозвался Мотл.
– Да, подлинное счастье – это разрешение сомнений, – сказал раввин. – Пусть твоя дочь придет ко мне завтра после полудня.
Ента шла к раввину как невеста под хупу. Ей представлялось, будто раву Хаиму-Мордехаю понадобится несколько минут для того, чтобы справится с ее делом. Еще бы, раввина она знала с самого детства, именно он женил ее с Кивой и, несомненно, знал про них все, что нужно знать. 
Мотл степенно шествовал рядом с дочерью. В отличие от Енты он хорошо знал, что подобного рода дела требуют не одной встречи с раввином и немалого времени для выяснения всех обстоятельств. Но он полностью полагался на рава Ролара. 
Секретарь, знавший о назначенной встрече, предложил Мотлу и Енте немного подождать, пока спросит у раввина, можно ли им войти. Из кабинета он вышел с обескураженным видом.
– Раввин просил передать, что сейчас очень занят и не может вас принять. Приходите на следующей неделе. 
 – Но как же так? – вскинулась Ента. – Он же сам сказал…
– Спасибо, – перебил ее отец. – Мы придем в воскресенье с утра.
– Я предупрежу раввина и внесу вас в список посетителей, – вежливо ответил секретарь, еще не успевший стереть с лица гримасу удивления. Видимо такой ответ раввина и его застал врасплох. 
– С раввином не спорят, – выговаривал Мотл дочери по дороге домой. – Пойми, мы полностью в его руках. Вся твоя будущая жизнь, счастье твоего сына, твое и мое счастье висят на кончике его пера. Поэтому надо быть чрезвычайно любезной и, упаси Боже, не раздражать рава Ролара. 
– Папа, да разве мало раввинов в Румынии? – возмутилась Ента. – Давай обратимся к кому-нибудь другому.
– И знаешь, какой первый вопрос тебе зададут? – Мотл посмотрел на свою наивную дочь и ответил вместо нее. – Вы приехали из Рознова? А что считает по этому поводу раввин вашего города, известный авторитет по вопросу агунот?
Хуже-лучше, быстро-медленно прошли будние дни, пронеслась суббота, и воскресным утром, выждав час после завершения утренней молитвы, Мотл и Ента отправились к раввину. Секретарь встретил их у порога.
– Рав Хаим-Мордехай просит прощения, но он не сможет вас принять. 
– А когда прийти? – спросил Мотл.
– Через неделю.
– А раньше нельзя?
– Увы, – секретарь развел руками. 
Когда спустя неделю секретарь встретил их той же самой фразой, Мотл понял, что дело неладно. Видимо у раввина, известного своей деликатностью, были серьезные причины вести себя таким образом. Но отступать Мотл не собирался. Всю свою жизнь он руководствовался двумя правилами. Первое из них гласило: проблема, которую не получается решить с помощью силы, надо решать с помощью еще большей силы. 
Второе звучало так: обстоятельств, перекрывающих столбовую дорогу, редко хватает на то, чтобы перекрыть и боковые тропинки. 
До сих пор следование этим правилам всегда приводило к цели. На этот раз Мотл вооружился вторым правилом. 
Еврейское милосердное сердце, старые знакомства и деньги способны многое изменить в нашем мире. Ну, если не коренным образом, то, по меньшей мере, повлиять. Возможно, порядок перечисления должен быть иным, но уже на следующий день к раввину городка начали один за другим приходить уважаемые члены общины Рознова. И все, словно сговорившись, просили его помочь несчастной вдове. В глазах евреев городка гибель Кивы была состоявшимся фактом, а отсутствие галахических обоснований для ее признания выглядело досадным недоразумением, которое нужно как можно скорее преодолеть. 
К вечеру рав Ролар послал секретаря за Ентой. По дороге к дому раввина Мотл изо всех сил сдерживал торжествующую улыбку и это усилие, несомненно, было записано на Небесах серебряными чернилами в золотую книгу жизни. 
По своему обыкновению рав Хаим-Мордехай подошел к делу со всей серьезностью. К сожалению, исследовать было нечего, кроме письма от фронтового товарища Кивы и кисета с Боаз и Яхнин. Фронтовому товарищу была отправлена длинная телеграмма с оплаченным ответом. Раввин попросил Енту принести все письма Кивы и внимательно прочитал их, рассчитывая отыскать хоть какие-нибудь дополнительные сведения. 
Товарищ ответил через два дня, полностью подтвердив то, что уже сообщил, а изучение писем Кивы не принесло никакой пользы. Спустя неделю рав Ролар решил считать Киву погибшим, признать Енту вдовой и тем самым разрешить ей новое замужество. Он назначил день и час завершения процедуры расследования и пригласил Енту с Мотлом.
Пришли всей семьей: Мотл с женой и Ента с сыном. Раввин подробно рассказал, на какие галахические источники он опирался, и сел писать постановление. Взяв ручку, он обмакнул перо в чернильницу, аккуратно стряхнул лишнее и поднес ее к чистому листу бумаги. 
В этом момент случилось неожиданное: ручка выпала из пальцев раввина, покатилась по столу и упала на пол, сломав перо. Как назло, все перья в доме раввина закончились, а у гостей ручки не оказалось. Раввин тяжело вздохнул и перенес процедуру на следующий день. 
Мотл пришел, рассовав по карманам три новые ручки и коробочку с перьями, жена принесла в своей сумочке чернильницу и баночку чернил, а Ента пачку бумаги. Все случайности были учтены, Мотл решил не дать судьбе даже одного шанса на неудачу.
Мотл решил… Охо-хо, охо-хонюшки! Люди постоянно что-нибудь решают, думая, будто в их силах преодолеть рок или изменить предначертание. Еврейские мудрецы в старых книгах оставили несколько рецептов против злой доли, но ни чернила, ни пачка бумаги, ни коробочка с перьями в них не упоминаются.
Раввин Хаим-Мордехай был особенно осторожен. Крепко держа ручку, он осторожно опускал перо в чернильницу, аккуратно выводя строку за строкой на белоснежном листе бумаги. Опыт, феноменальная память и острый аналитический ум позволили раввину уместить на одном листе весь ход рассуждений и окончательное заключение. 
Мотл с женой и Ента – мальчика на сей раз оставили дома, – затаив дыхание, смотрели на работу раввина. Тот закончил писать постановление и, готовясь поставить свою подпись, протянул перо к чернильнице. Пальцы раввина наткнулись на ее гладкие бока, чернильница опрокинулась прямо на лист бумаги. Черные пятна и полосы в мгновение свели на нет труды раввина. 
– Но это же чернильница-непроливайка! – вскричал секретарь. – Вчера специально купил! Как же так?!
Рав Голар встал из-за стола.
– Ента, я не могу признать тебя вдовой, – сказал он. – С Небес мешают мне это сделать. Мотл, когда ты с дочерью пришли ко мне на первое рассмотрение дела, я вдруг почувствовал, что не могу им заниматься. Мне было очень неловко отменять мною же назначенную встречу, но, увы, я ничего не мог с собой поделать.
Тогда я решил попробовать через неделю, предполагая, будто время что-либо изменит. Увы, ни первая, ни вторая отсрочка не помогли. 
Когда еврейская община города начала хлопотать за Енту, мне показалось, будто Небеса изменили свое решение. Но сегодня я вижу, что все осталось по-прежнему.
Мотл поблагодарил раввина, и семейство отправилось по домам. Вид у всех был, как у побитых собак. Решение Небес было столь явным и наглядным, что разговор о пересмотре дела у другого раввина даже не возник. 
Прошли три месяца. Наступила зима. Сильных морозов в Рознове сроду не бывало, но постоянная ледяная сырость мучила больше, чем стужа. Лицо и руки постоянно оставались красными и влажными. Дом приходилось протапливать два раза в день. Ента сама не справлялась и наняла истопника. Тот с грохотом вываливал на крыльцо охапку дров, пугая Енту, а потом стучал в дверь. С тех пор, как Киву забрали, Ента всегда держала щеколду задвинутой. 
В то утро стук раздался в обычное время, но без предшествовавшего ему грохота брошенных дров.
«Наконец-то он научился не шуметь», – подумала Ента и пошла открывать. 
На крыльце стоял незнакомый мужчина. Ента испугалась, и начала закрывать дверь, как мужчина заговорил знакомым до сердечной боли голосом.
– За полтора года в плену я сотни раз представлял себе нашу встречу, Ента, а ты даже не хочешь пустить меня в дом. 
Ента присмотрелась, и без чувств упала на руки мужа. 
Яков ШЕХТЕР



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции