ПОЛУНОЧНОЕ ЛИЦО РОССИЙСКОЙ «КУЛЬТУРЫ»

 Марина Гордон
 24 июля 2007
 2677
Кофе с кардамоном для Владислава Флярковского
О родителях Я родился в башкирской глубинке, в ссылке, которую с 41-го года отбывал дед Леопольд, немец по происхождению, юрист по образованию. Мама предпочла произвести меня на свет у родителей, для чего и приехала к ним в 58-м году. А потом увезла меня обратно, к папе Пьеру, в Баку, где мама работала электриком в Метрострое. Несмотря на столь экзотическое имя, никакого дворянского титула у отцовых предков не было — мы из мещан, как записано в дедовой дореволюционной паспортной книжке. Обыкновенный средний класс. Но папа родился в 20-х годах, а тогда детям часто давали необычные имена, редкие или созвучные эпохе. Мама, например, училась в классе с мальчиком по имени Выдезнар. Ни за что не догадаетесь, что это значит: ВЫше ДЕржи ЗНАмя Революции. Супер, да? Так что Пьер — еще очень даже скромно. Я мог бы, чего доброго, оказаться и Новэровичем... О себе Политическая журналистика, которой я занимался больше десяти лет, воспитала во мне некоторую жесткость — иначе там нельзя. Максимум бдительности, минимум личного. Наше поколение, пришедшее на телевидение в середине 80-х, когда одна эпоха сменила другую, привыкло к невероятной вольности в эфире, пришлось пересиливать себя. На психику это, конечно, давило страшно: не то чтобы она травмировалась, но коростой все же покрылась... Сейчас я имею дело с другим материалом, другими людьми, другими конфликтами. Я стал доброжелательнее, мягче. Вообще, чем больше журналист углубляется в материал, приобретает вкус, тем органичнее выглядит на своем месте. О семье С женой мы познакомились в 1980 году. Я тогда понятия не имел ни о том, что она дочь Марка Розовского, ни о том, чем занимается ее отец. По образованию Мария — журналист, сейчас работает в Театре у Никитских ворот. Старший сын Илья увлекается джазом, учится играть на кларнете. Ему 16 лет. Младший, Веня, обожает танцевать, хотя совершенно не умеет, никто его не учил. У него получается такой спонтанный танец, что-то среднее между балетным авангардом и ритуальными плясками африканских племен. Ему шесть, это маленький и очень веселый человечек. Мне всегда нравились люди, которые весело живут, — не те, что без конца хохочут, а такие, у которых отношение к миру радостное. Как в горинском «Мюнхгаузене»: «серьезное выражение лица еще не является признаком ума». Вы бы видели, как Венька каждое утро собирается в школу! Он надевает ботинки и радуется, натягивает куртку и веселится. Если бы я так же ходил в школу в его возрасте! У меня бы жизнь иначе сложилась... Об Израиле В роду у меня половина евреев — по линии отца. Но попал я в Израиль практически случайно. Еще в 91-м у нас на канале «Россия» возникла мысль завести свою зарубежную сеть. Мы осваивали 12 корпунктов, доставшихся нам по наследству от Гостелерадио СССР, включая пункт в Австралии. Лишь Израиль, «горячая точка», в которой просто необходимо было иметь постоянно действующего, аккредитованного журналиста, оставался единственным «белым пятном». Решено было все австралийские средства перевести на открытие корпункта на Ближнем Востоке, который мне предложили возглавить. Я понял тогда, что именно в Израиле смогу делать настоящую мужскую репортерскую работу: там не просто межэтническое столкновение — соперничество цивилизаций... По сути, на Ближнем Востоке я начинал с нуля. Приехал весной 93-го, когда вообще никто ничего не понимал, всюду лез, все смотрел, пытаясь разобраться, кто прав, кто виноват. Семь репортажей из десяти были посвящены ситуации на территориях, ходу переговоров, очередным терактам. Я своими глазами видел, как Рабин подписывал документ, который фактически означал признание Организации освобождения Палестины официальным представителем палестинского народа. В это же время Арафат подписывал признание прав государства Израиль. Тут начались взрывы... Я тогда работал и жил в Иерусалиме, то есть «в очаге». Там же жили корреспонденты всех крупных телеканалов мира. И каждый день шарашили только «мирный процесс». А мне хотелось рассказать о чем-то еще — этого требовали и любопытство, и профессиональный кодекс. Я снял множество репортажей просто о жизни в стране — о выставке Шагала в Иерусалимском музее, о театре «Гешер», о Михаиле Козакове, об опере «Аида» в амфитеатре времен царя Ирода в Кесарии на фоне падающего в море солнца. Однажды поехал в пустыню Негев. Обнаружил там город Рахат, 25 тысяч жителей. И все — бедуины с израильскими паспортами. Рахат был построен специально для них. Бедуинов насильно затолкали в трехэтажные дома, но они вернулись в родные шатры. А в дома поселили скотину: пусть ей будет хорошо, а нам в шатрах милее. Каким потрясающим кофе с кардамоном меня в этих шатрах угощали! С тех пор дома варю такой же. О смысле Зачем я каждый вечер выхожу в эфир? Чтобы люди не умерли с голоду. Часто слышу: не нравится передача — выключи. Но вся штука в том, что телевизор не выключишь. Он как бутерброд на завтрак, как воздух, как одежда. Мы привыкли к нему. Мы надеваем на себя телевизор каждый день, мы новости едим, потому что не можем ходить голыми и голодными. В полночь около сотни тысяч людей в Москве ждут новостей культуры. Надо обязательно к ним выходить. О самом главном Я не считаю себя «лицом» телеканала — у него много лиц. Лицо «Культуры» — переходящее знамя, которое я подхватываю, когда в Москве полночь. Но Юрий Рост подарил мне свою книгу и написал: «Такому-то, такому-то — одному из очень немногих, кто сохранил свое лицо». Вот это мне действительно важно.
По материалам российских СМИ Фото Натана Койфмана



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции