ПОСЛЕДНИЙ ИЗ МОГИКАН

 Майя Немировская, Владислав Шницер
 24 июля 2007
 5442
Генералов-евреев в отставке, прошедших Отечественную войну и живущих ныне в России, осталось четверо: генерал-майоры Захар Глазунов, Ефим Дыскин, Павел Лазарев и Петр Боград, с которым мы и встретились в канун 60-летия Победы над фашистской Германией.
Генералов-евреев в отставке, прошедших Отечественную войну и живущих ныне в России, осталось четверо: генерал-майоры Захар Глазунов, Ефим Дыскин, Павел Лазарев и Петр Боград, с которым мы и встретились в канун 60-летия Победы над фашистской Германией. «Наш Петр Багратион» По фонетической близости фамилий меня добродушно поддразнивали в военном училище, а иногда и в войсках — «наш Петр Багратион», хотя никакого отношения к знаменитому герою 1812 года я не имел. Мой дед Лейб и оба его брата были кузнецами. Отец — гуртоправом и маслоделом. Жили мы в еврейской земледельческой колонии Доброе, что на Херсонщине, куда предки пришли из-под Вильно в начале XIX века. Когда я родился, а произошло это в августе 1920-го, в Добром насчитывалось свыше двух тысяч евреев, работали сельхозартели, коммуны, колхозы, три еврейские школы, клубы, библиотека, амбулатория. Материальную помощь колонии оказывал Любавичский Ребе Й.-И. Шнеерсон. Село Доброе окружали обширные ухоженные виноградники. Вино охотно раскупали жители соседнего города Николаева. А еще говорят, евреи — плохие земдедельцы! Благополучие зажиточной колонии оборвалось июньским днем 41-го, когда занявшие село гитлеровцы расстреляли его еврейское население, не успевшее эвакуироваться. Погибли 869 человек… Несбывшаяся мечта В Николаеве до войны стоял 44-й полк с подразделением кавалерии. Парни из Доброго, проходившие там военную службу, частенько приезжали в село. Как я завидовал им! Мне было двенадцать, я впервые влюбился и, чтобы понравиться девочке, решил стать военным, даже написал тогда об этом «повесть». Но отец «повесть» отобрал, и больше я ее не видел. Как и службу в кавалерии. Вскоре семья переехала в Кировоград, а я поступил в группу «нацменов» Полтавского железнодорожного техникума, хотя русским владел свободно. «Пособник врага народа» Я был активным студентом, комсомольцем, председателем профкома техникума, хорошо учился. И вдруг… Как-то летом 1936 года со своим однокашником приехал в Киев и навестил дядю Ефима Бограда, ректора Высшей агрономической партшколы. А год спустя «однокашник», узнав о его аресте, донес в комитет комсомола, что я якобы получил от дяди какие-то «секретные указания». Дело передали в горком ВЛКСМ. В моем «избиении» участвовали человек сто. В чем только не обвиняли! Отца — гуртоправа-пастуха превратили в торговца скотом, деда-кузнеца — в эксплуататора чужого труда. Припомнили и то, что дочь двоюродного брата моего прадеда — Роза, студентка швейцарского мединститута, вышла замуж за Георгия Плеханова, примкнувшего к меньшевикам. «За связь с врагом народа» меня исключили из комсомола и техникума. Завуч, старый инженер, втихую посоветовал: «Немедленно езжай в Харьков к начальнику отдела вузов Южной железной дороги». С трудом добрался до него. Тот, узнав об аресте дяди Ефима, с которым был хорошо знаком, посоветовал немедленно скрыться. Вскоре арестовали и его. И в Добром, куда я уехал, начались аресты. Поспешил к родителям в Кировоград, устроился на небольшой маслозавод кассиром. В 1938-м, поверив заявлению Сталина «сын за отца не отвечает», написал письмо ему и Кагановичу, наркому путей сообщения. Как ни странно, спустя год меня восстановили в комсомоле и техникуме. Окончив его, я направился в Казахстан на строительство железнодорожного пути Магнитогорск — Караганда. Но юношеская мечта стать военным осталась. Об огнях-пожарищах и «вечном» подполковнике 10 июня 1941 года, окончив Камышловское пехотное училище лейтенантом и получив под начало 36 таких же выпускников, я выехал в Прибалтийский округ. 21 июня прибыли в литовский приграничный город Плунге, что напротив немецкого Мемеля (ныне Клайпеда). А на рассвете началась война, заставшая врасплох и армию, и ее командование, и мирных граждан. И началось характерное для первых дней войны «пойди туда — не знаю куда, сделай то — не знаю что». Бои, бои, отступления, окружения... Прорывы, ранения, госпитали… Б-г миловал от плена. Наконец: вперед, на запад! Рядом верные боевые друзья, всегда готовые подставить плечо. Командовал стрелковой ротой, батальоном, был начальником штаба полка. Кавалеристом, о чем мечтал в юности, не стал, но коня Ефрата имел. При переводе на должность заместителя начальника штаба 122-й стрелковой дивизии попросил начальника штаба армии генерала Самуила Маркушевича разрешения взять Ефрата с собой. Бывший кавалерист меня понял и разрешил. В конце 1943 года стал подполковником, 11 лет пребывал в этом звании. Меня «представляли» и тут же «отставляли», хотя в 1948–м я окончил Военную академию им. Фрунзе. Пять лет трубил в должности замначальника оперативного отдела штаба. В командных должностях охотно повышали, а вот в званиях… Когда очередной раз представили на «полковника», началась антисемитская кампания против «космополитов», потом против «врачей-убийц». Комментарии излишни. Лишь в 1955-м, когда я уже командовал механизированным полком 63-й механизированной дивизии, наконец-то стал полковником. И все повторилось: меня назначали на генеральские должности, но в генералы «не пущали». Так продолжалось еще 12 лет, пока командующим ПриВО, куда входила 29-я дивизия, которой я командовал с 1964 года, не назначили генерал-полковника Огаркова, моего близкого фронтового друга. Увидев меня полковником, Николай Васильевич удивился: «Полковник?! Петр, ты?!» В 1967 году я стал генерал-майором. Сара — судьба моя Все Бограды из Доброго — высокие, плечистые, сильные мужики. А представьте себе 25-летнего симпатичного Бограда в офицерском мундире с погонами подполковника и боевыми орденами. Скажу без утайки: женским вниманием обойден не был, но жениться не торопился. В воображении четко сложился образ будущей невесты: молоденькая, симпатичная, из порядочной еврейской семьи девушка, говорящая на идише, которым я свободно владел. Явиться в Академию им. Фрунзе, куда был зачислен, следовало 30 июля 1945-го. Оставались считанные дни, но я успел заехать в Саратов, куда были эвакуированы мои родители. Не видел их шесть лет — со дня поступления в училище. Простившись, отправился на вокзал и сел в поезд, шедший в Москву. В приоткрытое окно вагона увидел прогуливавшихся по платформе двух девушек и немолодого мужчину. Мешая русские и идишские слова, он наставлял одну из них, свою дочку Сару, кому и что передать в Москве. Стройная, высокая, миловидная Сара мне сразу понравилась. Вскоре она вошла в наше купе и устроилась на нижнем диване, где уже лежал ее чемоданчик. …12 августа 1945 года, в день моего двадцатипятилетия, мы зарегистрировались в московском ЗАГСе. Серафима Михайловна окончила Саратовский мединститут и стала врачом. Сколько гарнизонов, неблагоустроенного жилья, неудобств пришлось претерпеть моей жене за прожитые со мной годы! Но, мне кажется, она не жалеет, что в июльский день 45-го в вагоне поезда Москва — Саратов ей повстречался молодой, лихой подполковник. У нас двое детей: дочь Ирина — инженер, сын Леонид — хирург, и двое внуков — Ольга и Костя. Военная династия Боградов не состоялась За время военной службы на мою долю выпало столько физических и моральных испытаний, что, думается, их сполна хватит на всех моих потомков. Не хотелось бы, чтобы они повторили мой путь. Могу ли забыть, как с 1977 по 1982-й, когда был заместителем начальника программно-методического Главного управления военно-учебных заведений МО и мы организовывали выездные приемные комиссии, чтобы не вызывать в Москву офицеров на экзамены в военные академии, я получал специальную директиву с перечислением «нежелательных абитуриентов»: чеченцев, ингушей, немцев и евреев. Не пустили же меня в Академию Генштаба! Что же получалось? Евреев в военные академии не допускали, а без их окончания генеральские звания не присваивались. А вы удивляетесь, что в российской армии сейчас нет генералов-евреев! Не ошибусь, последними из полковников-евреев генеральское звание получили: в 1981 году окончивший Военно-медицинскую академию еще в 1947 году Герой Советского Союза доктор медицинских наук Ефим Дыскин и в 1982 году — заместитель начальника Санитарного управления внутренних войск МВД Павел Лазарев. А вы говорите о военной династии в семье российского генерала-еврея…


Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции