ПРОТИВОСТОЯНИЕ

 Мария Михайлова
 24 июля 2007
 3157
В дни празднования 60-летия Победы в московском Институте искусствознания прошла выставка работ ветерана Великой Отечественной войны, заслуженного художника России Файтеля Мулляра.
В дни празднования 60-летия Победы в московском Институте искусствознания прошла выставка работ ветерана Великой Отечественной войны, заслуженного художника России Файтеля Мулляра. «Противостояние» — так называлась эта экспозиция, где были представлены работы, написанные художником в суровые дни войны и в счастливые дни возрождения страны из руин. Три года Файтель Лазаревич работал в эпицентре трагических и великих событий — в Сталинграде — и сумел пронзительно и точно передать это в своих глубоких, словно освещенных внутренним светом акварельных полотнах. Его работа «Письмо из Сталинграда в Берлин» в те годы была напечатана во всех ведущих газетах и журналах. Незадолго до открытия выставки в жизни художника произошло еще одно знаменательное событие — вышел сборник его стихов, многие из которых написаны совсем недавно. — Файтель Лазаревич, наверное, ваша выставка получила большой отклик? — В средствах массовой информации — нет, но восторженные отзывы моих друзей и известных искусствоведов мне приятны. Хотя когда ко мне приходят и говорят, что я великий художник, то, мне кажется, это звучит чрезмерно. Я же знаю, кто по-настоящему великий, а кто — невеликий… — Кто же, по-вашему, великий? — Античность, Золотое Возрождение, Рембрандт, Сезанн… Ну а дальше… К авангарду, например, я отношусь так, как написал в своем стихотворении: «в торгующем азарте авангарда»… Когда меня спрашивают о «Черном квадрате» Малевича, я вспоминаю Шагала, который сказал: «Мне хочется на него сесть». Что касается меня, то я вам скажу, что к живописи это никакого отношения не имеет. В то же время Кандинского как художника я принимаю. — Файтель Лазаревич, расскажите, пожалуйста, о своей семье, о детстве. — Я родился в 1911 году в Одессе, на Молдаванке, вырос в религиозной семье. Мой отец был раввином и одновременно кантором. Проводить службу в те годы было невозможно, но когда наступал праздник, запирались ворота, к ним подвигались биндюги, коляски — всё, чтобы уберечься от налетчиков. И отец постился, молился весь день, а вечером пел. Наставления семьи и художественная школа, куда меня приняли без экзаменов, стали основой и началом того кремнистого пути, который я назвал «от первых плачей до любви последней»… — Как отнеслись дома к вашему поступлению в художественную школу? — Представляете себе еврейскую маму?! Я — младший в семье, и меня без экзаменов приняли! Не было места на мне, за которое бы меня не ущипнули, куда не расцеловали. Я вспоминаю 1937 год, когда отец приехал ко мне в Москву (с 30-го года я жил в Москве и работал в архитектурно-художественной мастерской ? 12 Моссовета), — это был страшный год. Умер мой друг Илья Ильф. Уже начались репрессии и расстрелы. И в этом же году приехали из Чехословакии президент Бенеш и министр Масарик и купили через Торговую палату мои иллюстрации к Шолом-Алейхему. В Москве не было знакомых, к которым мой отец не входил бы со словами: «Вы знаете Бенеша и Масарика? Так они купили работы моего сына!» Не до Бенеша тогда было всем и не до Масарика… А отец был настолько взволнован, что когда мы садились в поезд, чтобы ехать в Одессу, он вздумал пойти в буфет. В результате я со всеми вещами и билетами уехал, а он со своими восторгами остался в Москве… В 40-м году я вступил в МОСХ, который сейчас меня, увы, совсем забыл. Но если возьмете любой каталог ХХ века, то увидите там мои работы. Это и бабелевские иллюстрации, и портреты, и воспоминания о Сталинграде. — Файтель Лазаревич, расскажите, пожалуйста, о ком-нибудь из известных писателей, с кем вам лично доводилось встречаться. — Москва подарила мне одну из счастливейших встреч — с произведениями Исаака Бабеля и их автором. Я иллюстрировал все его произведения. В редакции журнала «30 дней» ему показали несколько моих работ. И в его хитроватом прищуре глаз сквозь стекла очков, и в его одобряющей улыбке я увидел высокую оценку своей работы. Позже вдова Бабеля предложила мне выполнить иллюстрации одной тонкой линией, в издательстве «Художественная литература» их видели тоже в черно-белом варианте. Это было заманчивое предложение, но я вижу все, что им написано, только в цвете. Несколько лет назад в Институте искусствознания прошла выставка написанных Мулляром портретов деятелей культуры ХХ века — Мейерхольда, Ахматовой, Пастернака…. Об этой экспозиции известный искусствовед Виктория Лебедева сказала: «Каждый из этих портретов можно характеризовать как яркое, острое высказывание о личности». И сейчас каждое утро Файтеля Лазаревича начинается у мольберта.
Фото Вячеслава МИХАЙЛОВА

Автопортрет с учителем Иллюстрация к роману Бабеля "Конармия" Портрет А. Райкина Автопортрет с дедом



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции