СЛЕТ ЛЮБИТЕЛЕЙ ПЕСНИ: МИФЫ И РЕАЛЬНОСТЬ

 Марина Гордон
 24 июля 2007
 5079
Период слетов, продолжающийся с майских праздников до середины октября, — время сезонной миграции членов Клуба любителей самодеятельных песен — каэспэшников, когда народ приводит в порядок палатки и спальники, подстраивает гитары и дружно топает в леса, петь песни и жечь костры. Слет — древний ритуал, восходящий, по-видимому, к первобытным культам, — оброс в наши дни изрядным количеством несусветных и безосновательных мифов. Вот некоторые из них.
Период слетов, продолжающийся с майских праздников до середины октября, — время сезонной миграции членов Клуба любителей самодеятельных песен — каэспэшников, когда народ приводит в порядок палатки и спальники, подстраивает гитары и дружно топает в леса, петь песни и жечь костры. Слет — древний ритуал, восходящий, по-видимому, к первобытным культам, — оброс в наши дни изрядным количеством несусветных и безосновательных мифов. Вот некоторые из них. Миф первый: единение с природой Среднестатистический слет — это толпа народу: от двухсот до двух тысяч особей. Даже если организаторы, не поленившись обустроить туалет и мусорную яму, ввели строжайший мораторий на порубки и бесконтрольный водозабор, лес все равно выглядит, как положено стоянке человека. Кусты помяты, трава затоптана, живность, ежели таковая водилась, распугана. На полянах чернеют пятна костровищ. Что поделать — наше присутствие ландшафт не украшает, мы крупные, шумные, неповоротливые существа, плохо вписывающиеся в экосистему, даже когда не сорим. На природе наша оторванность от нее особенно бросается в глаза. Когда, пару раз кильнувшись, вымокнув до нитки и чудом не утопив снаряжение, выбираешься на скользкий скальный выступ, единение переживается куда острее. Впрочем, и в родных подмосковных просторах есть шанс его ощутить. Для этого нужно часов в пять (золотое время, когда «совы», перепев весь репертуар, уже вконец осовели, а жаворонки еще не проспались) отползти как можно дальше от поляны, сесть, подложив «хобик», в мокрую траву, выбросить все мысли из головы и притвориться пеньком или сыроежкой. Несколько минут медитации под первые птичьи трели, и чувство сопричастности всему живому вместе с лучами солнца заполнит вас до краев. Миф второй: единение с себе подобными Честно говоря, науке пока неизвестно, в чем именно заключается подобие любителей АП, позволяющее выделять их в особый подвид хомо сапиенс. Судя по песням, все они обладают запредельной душевностью, добротой и трогательной неприспособленностью к городской кусачей повседневности. Сложившийся образ романтика-бродяги (сомнительный и, пардон за каламбур, ооочень бородатый!) ни за что ни про что переносится на всю репрезентативную группу, в которую попадают люди с совершенно разным социальным статусом. Нынче на слете можно встретить кого угодно: домохозяек, молодежных лидеров средней руки, преуспевающих бизнесменов, спортивных и эстрадных звезд. Один мой приятель клялся, что видел в лесу настоящего живого БГ (Бориса Гребенщикова. — Ред.) и даже играл с ним в волейбол. Юным аутсайдерам в лесах хорошо. Если среди тех, кого долбали в школе, провести опрос, окажется, что с АП близко знакомы процентов 40. Ранимость часто идет рука об руку с одаренностью. Острота переживаний помогает «белым воронам» петь, писать музыку и сочинять стихи. Потребность в общении заставляет сбиваться в стаи… Увы, даже такая стая, при всей своей кажущейся беззубости, развивается по законам малых групп. Неважно, что ты за ворона: белая, бурая или синяя в крапинку — в любом закрытом сообществе кто-то всегда оказывается сильнее других. Применительно к КСП сила — это прежде всего целеустремленность. Здесь, таки да, не принято есть ближнего. В атмосфере доброжелательной пофигистической свободы конкуренция нежна и почти любовна. Поэтому уровень самодисциплины у начинающего автора должен быть, как у самурая. Иначе его песни и стихи дальше кухни не пойдут, а сам он пополнит закулисный фон, поющую тусовку, где можно торчать годами, имитируя интенсивную творческую, но главным образом личную жизнь. Здесь приветствуются и неприкаянность, и бытовая беспомощность, и романтическая склонность к алкоголю — в общем, весь старый арсенал домашнего имиджмейкерства непризнанных гениев. Каэспэшная тусовка, как и всякая другая, не любит отступников. Когда в один прекрасный день, стосковавшись по дружеским бденьям у костра, глинту из жестяной кружки, соленым шуткам, понятным только посвященным, ты решительно сбрасываешь осточертевший офисный прикид, влезаешь в самые затертые джинсы, достаешь рюкзак, лет пять валявшийся на антресолях, цепляешь хайратник на лоб и являешься в лес, предвкушая, как на тебя сейчас все накинутся с радостными воплями, а в ответ тишина,.. становится очень хреново. Самый простой и верный способ избежать разочарований — забить. Не возлагать слишком больших надежд на лесные и прочие сборища, так манящие «роскошью человеческого общения». Роскошь не бывает массовой, иначе это не роскошь, а китайский ширпотреб. Миф третий: единение с прекрасным Человек, попавший на слет в поисках прекрасного, явно ошибся адресом. Здесь, конечно, встречается и настоящая поэзия, и музыка в превосходном исполнении, но в очень небольшой концентрации, сильно разбавленной невероятным количеством чисто каэспэшной попсы — лиричных, мелодичных, приятно зарифмованных, профессионально сыгранных и при этом абсолютно одинаковых песенок эротическо-метеорологического содержания. В смысле, про любовь и погоду. Суть любого открытого слета в том, чтобы предоставить свободный микрофон как можно большему числу поющих. Попсовость же неминуема именно в силу лесной демократии: людей, умеющих хорошо играть и сносно петь, гораздо больше, чем тех, кому есть что сказать. Техника игры и стихосложения сама по себе не предполагает ни уникальности личного опыта, ни способности адекватно его выразить, зато требует постоянной тренировки. Не ждать же, в самом деле, у моря погоды — когда он еще появится, опыт этот, так его растак… Поэтому песня, звучащая с лесной сцены, — это чаще всего набор готовых, вполне качественных штампов, возникших из слоя песенной культуры последних 20 лет, достаточно мощного, чтобы подпитывать всех желающих. Слушать каэспэшную попсу гораздо безопаснее, чем эстрадную: во-первых, акустика, во-вторых, тексты, хоть и липучие, но все же не столь примитивные. Чтобы выловить в общем потоке настоящую песню, нужно перетерпеть множество других, хороших и разных. Ушлый лесной народ заранее выясняет, когда и где поют мэтры, — к ним и подбредает. А в остальное время ходит по кострам. Костры — вообще тема особая. Начинаются они после основного концерта, часов в 11–12. Здесь поется все. Если где-то и возникает состояние зачарованности песней, то на кострах: видимо, за счет спонтанности, непредсказуемости действа. Никто не знает, что зазвучит в следующий миг: получается этакий поток сознания, свободный ряд ассоциаций. Правда, существует одна любопытная тенденция: темы плавно дрейфуют от возвышенных к… ну как бы это сказать? В общем, часа в три-четыре ночи на кострах поется то, что ни один автор никогда не запишет в студии и не споет со сцены, даже будучи в невменяемом состоянии. Народный фольклор, одним словом. Таким способом барды защищаются от выхолащивания формы, не позволяя ей окончательно превратиться в эстетскую «башню из слоновой кости», наполненную красивыми задушевными звукосочетаниями, лишенными всякой подлинности. Если все пародии, переделки, пыхтелки и кряхтелки уже перепеты, начинается обратный дрейф, затухающий по мере выпадения участников в осадок и прекращающийся к утру, к тому моменту, когда жаворонки выползают из палаток, обнаружив, что уже окончательно рассвело и неплохо бы позавтракать. Стоит ли ходить на слеты? Конечно, стоит. Слет — это прекрасная возможность отдохнуть при минимальных затратах. Детеныши авторов, исполнителей и слушателей могут стоять на ушах, не опасаясь, что их тут же надерут, потому что только в лесу разрешается есть грязными руками, валяться на земле, спать не раздеваясь, орать, свистеть и хрюкать, сколько влезет. Взрослые могут развлекаться с огнем, громко петь, плясать и прыгать, не опасаясь, что кто-нибудь вызовет пожарных, милицию или санитаров из Кащенки. Можно отключить мобильник. Можно притащить в лес шашлыки и устроить роскошный пир или, наоборот, обойтись Ролтоном, Магги и прочей бэпэшкой. Можно взять с собой в лес друзей, собаку, любовницу, встретить старых знакомых, завести новых. Все можно, и все легко, почти как в студенческие годы, когда серьезность внутреннего настроя разбавлялась счастливым безбашенным дуракавалянием. Застревать в этом блаженном состоянии незачем: как все хорошее, оно быстро приедается. Но заглядывать иногда, наездами, — здорово.


Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции