Черное пиво

 Роберт КИРШЕНШТЕЙН, США
 24 июля 2007
 4428
В декабре 1969 года, сразу после событий, как именовался вторичный захват Чехословакии, мы с группой туристов из Москвы оказались в Праге.
Быть в Праге и не посетить кабачок “У чаши”, так любовно описанный Ярославом Гашеком в “Швейке”, было просто немыслимо. Невзирая на запрет, мы впятером тихонько выскользнули из отеля. Мы шли по вечерней Праге к реке Влтаве, где на одной из узких средневековых улочек располагался прославленный кабачок. Впервые оказавшись в Праге, мы – советские – увидели на домах антисоветские лозунги и обращения. Огромными буквами белой масляной краской на русском языке было выведено: “Отец – освободитель, сын – оккупант”. Надпись царапали чем-то, замазывали, но она, как заколдованная, смело смотрела на мир. На соседнем доме яркой красной краской красовалась метровая пятиконечная звезда, внутри которой – уже черной краской – фашистская свастика. Рядом на фронтоне здания – сразу две надписи: “Иван, посмотри в глаза своей матери”. “Хамье, убирайтесь в свою хамскую страну”. Мы шли молча, настороженно озираясь по сторонам в ненавидящем нас городе. Почти физически ощущали затрещины, которые сулили надписи. Наш экскурсовод, болгарка-Мария, конечно, из добрых побуждений, не рекомендовала говорить по-русски на улицах — опасно, могут дать по морде или еще что-нибудь похуже. Пять человек не могут идти молча всю дорогу, даже пребывая в довольно подавленном состоянии. “Мы долго идем, а нужной улицы что-то не видно”, – сказал один из нас. Навстречу нам из переулка вышел пожилой чех с большим пузатым портфелем. Он уловил последнюю часть фразы, изумленно остановился и спросил: “Вы русские?”. “Да”, – ответили мы и улыбнулись ему виновато и застенчиво. – «Идите вы отсюда!..» Пятеро русских, остолбенев, смотрели вслед уходящему чеху. Он шел медленно, в такт шагам размахивая портфелем. Он шел по своей чешской земле. Этот вечер надолго нам запомнится. Мы засуетились, зашептались. Со стены на нас смотрела красно-черная звезда-свастика, в ушах еще слышалась отборная, матерная брань чеха, мы заколебались, одни хотели в отель и побыстрее, другие – все-таки продолжить путь. Улица была пустынная, ни души, постепенно мы успокоились и двинулись дальше. Наконец, свернув направо, увидели кабачок “У чаши”. Небольшие залы с темными стенами, грубыми деревенскими столами и лавками, мутным светом были почти полны. Пиво здесь подавали черное, в массивных, словно рубленных топором кружках – все как при Швейке. Портрет императора Франца-Иосифа, засиженный мухами, смутно вырисовывался на стене. Оказывается, чехи, как мы потом много раз убеждались, узнавали нас моментально, говорили мы по-русски, или интернационально молчали. Нас выдавала одежда. Словно сговорившись, одетые по-солдатски одинаково, мужчины в ратиновых, а женщины – в котиковых пальто близнецового “индпошивовского” покроя. Мы стояли на пороге, ища глазами свободные места. Монотонный многоголосый гул стоял над столами. И вдруг, мы не успели понять, как это все произошло, сработала цепная реакция ненависти. Чехи узнали нас. До этого момента занятые пивом и разговором, один за другим прекращали пить, умолкали и поворачивали головы в нашу сторону. Прошло несколько секунд, как нам показалось, и наступила тишина: полная, глубокая, жуткая. Мы смотрели чехам в глаза, ненавидящие и угрожающие. Кроме ненависти в глазах – презрение и, Б-же милосердный, ни одного сочувствующего лица, ни одного просто сочувствующего взгляда. Стояли мы в странном оцепенении, с перехваченным от страха дыханием. Войти – невозможно, повернуться спиной еще страшнее. Ненависть загипнотизировала, словно онемев, ни один из нас не в силах был сдвинуться с места. Таких моментов у человека набирается за всю жизнь один–два. Не помню, сколько это продолжалось: секунды, минуты, десятки минут. Как приговоренные мы ждали развязки. Среди всеобщей тишины и неподвижности в дальнем углу правого зала сразу за портретом императора, стал подниматься пожилой чех. Вытянутой в нашу сторону рукой с кружкой, наполненной пивом, он прицелился в наши головы точно таким же движением, как это делают из пистолета. Как будто кто-то подал невидимую и неслышную команду. Теперь уже оба зала, все чехи, не спеша, спокойно и тяжело поднимались из-за столов, целясь кружками-пистолетами. Последними взяли нас на прицел официанты, стоявшие в разных концах залов. Я больше не видел кружек с черным пивом, я видел только чехов с оружием в руках. Не дай вам Б-г стоять против них, когда они хотят отомстить… Нащупывая ступеньки непослушными ногами, спотыкаясь на каждой из них и все-таки не отводя глаз от кружек, мы пятились задом вон из кабачка. Казалось, никакая сила в мире не могла бы заставить нас повернуться спиной и побежать. Это было бы еще страшнее. Уже стоя на улице, мы услышали: в кабачке запели. Была ли то просто песня или гимн, не знаю, но пели все с чувством и очень торжественно. Черное пиво по-прежнему блестело в кружках, которые все держали на вытянутых руках.


Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции