Михаил Яхилевич: «Я не боюсь в живописи говорить, что думаю»

 Беседовала Мария Михайлова
 24 июля 2007
 3221
Художнику Михаилу Яхилевичу в марте исполнилось 50 лет. Из них 18 лет он живет и работает в Израиле. В феврале в Государственном музее изобразительных искусств им. А. С. Пушкина в Москве прошла выставка «Общая тетрадь. Три поколения семьи Аксельрод. Живопись, графика, стихи», где были представлены работы Михаила, ведь он представитель третьего поколения известной творческой семьи. Его дед — известный художник Меер Аксельрод, мать — замечательный поэт Елена Аксельрод. Сегодня у нас есть возможность лично побеседовать с этим талантливым художником.
— Михаил, в Москве впервые прошла ваша выставка совместно с Меером Аксельродом, а в Израиле уже был такой опыт? — Несколько лет назад там прошла выставка «Море, все то же море». Там было море в работах Аксельрода начала прошлого века и в моих работах начала этого века. Так что опыт такой был, но большого ретроспективного проекта c представлением творчества сразу трех поколений семьи прежде не осуществлялось. — Получилось все, что было задумано? — Мне кажется, да. Весь путь нашей семьи теперь представляется гораздо яснее. Ведь произошла довольно парадоксальная вещь: Меер Аксельрод по образу мысли, по видению и по языку был еврейским художником — и всю жизнь прожил в России, а я, окончивший школу-студию МХАТ, много лет работавший здесь в русских театрах и сформировавшийся как русский художник, теперь живу в иудейской пустыне. Родной брат Меера — поэт Зелик Аксельрод, погибший в 1941 году в сталинской тюрьме, писал стихи на идише, а моя мама, поэт Елена Аксельрод, переводит стихи Зелика с идиша на русский и при этом живет в Израиле. — Поэзия вашей мамы оказывает влияние на ваше творчество? — Конечно. Художнику очень трудно преодолевать соблазн делать веселые картинки, дающие быстрый коммерческий эффект. Многие сейчас идут путем легковесности и доступности зрителю. Моя мама — трагический поэт и всю жизнь была такой. Она никогда не заботилась о легкой «печатаемости» своих стихов. И поскольку у меня перед глазами этот опыт, то я тоже не боюсь в живописи говорить, что думаю. — Мне кажется, настроение ваших работ изменилось со времени вашей предыдущей выставки в Москве… — Сначала в Израиле у меня был период веселый, эйфорический — я писал яркие еврейские праздники. Потом был период пейзажный. Потом был очень тяжелый период сложных событий и у меня, и в стране. Когда я писал «Стену в пустыне», то это тоже было все-таки географически привязано к Израилю. А теперь у меня такое ощущение, что надо найти для всего и для всех общие живописные образы, которые бы просто рассказывали о мире, об одиночестве, о человеке, о его соотношении с небом, с морем. Может быть, поэтому работы сейчас более лиричны и философичны… — А над театральными проектами вы работаете? — Сейчас меня больше увлекает работа над дизайном выставок, придумывание концепций, построение выставочного пространства. Недавно в Москве с моим участием была организована большая экспозиция, посвященная 90-летию «Джойнта». — Как вам удается совмещать работу над картинами и организацию выставок? — Когда занимаюсь организацией или дизайном, то совсем не пишу. А когда работаю над картинами, то месяцев пять — шесть каждый день работаю в мастерской и отключаю при этом все телефоны. — На этой выставке некоторые ваши работы были объединены в диптихи и триптихи… — Мы сейчас живем в мире фрагментарном, распадающемся в нашем сознании. Хочется его собрать в какую-то цельную картину. Поэтому я специально стал разделять свои работы на несколько и вешать их с промежутками, при этом создавая некое целое. Думаю, это каким-то образом соответствует нашему сознанию. Сейчас уже не тот мир, когда художник мог спокойно сидеть и писать опушку леса. Если даже сидишь на опушке леса, то тебе прямо туда звонят по мобильному. Жизнь очень изменилась, но при этом море — все то же море, и небеса все те же. И задачи у человека те же самые. И переживания те же, и страдания… Только ощущение цельности теперь дается очень трудно. — Несколько лет назад вы планировали международную выставку «Дистресс»… — Дистресс — это длительное состояние стресса, в котором, мне кажется, пребывает сейчас каждый. Два года назад в Доме художника в Иерусалиме я организовал проект с таким названием. Участвовали художники из Израиля, Германии, Норвегии, России… Я считаю, очень важны совместные выставки, поддерживать связи между художниками и между всеми творческими людьми. Ведь во всем мире процессы едины. И то, что происходит с Израилем, очень «концентрированно», это происходит со всеми, только более «растворенно». Мне кажется, что вообще Израиль был замыслен как некая модель мира…


Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции