Рукописи не горят

 Виктор Кузнецов, Россия
 24 июля 2007
 2596
Екатерина Короткова – дочь знаменитого писателя Василия Гроссмана, автора романа «Жизнь и судьба» и других широко известных произведений. После войны вернулась во Львов, окончила Институт иностранных языков и по семейной традиции поехала в Донбасс – работать учительницей в шахтерском поселке. Потом стала писательницей (ее рассказы и повести печатались в журналах и альманахах), переводила английских классиков для московских журналов и издательств: в ее переводах выходили у нас Диккенс, Теккерей, Дж. Элиот, Киплинг, Честертон, Агата Кристи…
Екатерина Короткова – дочь знаменитого писателя Василия Гроссмана, автора романа «Жизнь и судьба» и других широко известных произведений. После войны вернулась во Львов, окончила Институт иностранных языков и по семейной традиции поехала в Донбасс – работать учительницей в шахтерском поселке. Потом стала писательницей (ее рассказы и повести печатались в журналах и альманахах), переводила английских классиков для московских журналов и издательств: в ее переводах выходили у нас Диккенс, Теккерей, Дж. Элиот, Киплинг, Честертон, Агата Кристи… В скромной квартирке Екатерины Васильевны хранятся фронтовые записи отца. Многое из них попало в его знаменитые очерки или составило документальную основу романов «За правое дело» и «Жизнь и судьба». По этим же материалам написана первая большая вещь о войне – повесть «Народ бессмертен». В жизни Василий Семенович многое брал на себя. Екатерина Васильевна вспоминает рассказ отца о поезде, шедшем в сторону фронта. В вагоне военные; среди них, естественно, и евреи. По вагону идет солдат и говорит каждому: «Ах ты, жид! Тебя на фронте не видели. По тылам ошиваешься?». Связываться с таким никто не хочет, и подонок беспрепятственно бредет по вагону и, наконец, подходит к подполковнику Гроссману. Тот сгреб его в охапку и отволок в комендатуру… Описан в дневнике писателя и такой случай. На конвой, ведущий дезертира в трибунал, налетает группа немцев. Конвоиры сразу же разбежались, a конвоируемый убил двоих фрицев, третьего привел с собой в трибунал. «Ты кто?» – спрашивают его там. И слышат в ответ: «Судиться пришел». Феномен смелости всегда занимал Гроссмана. Сам он был человеком очень смелым и гордился солдатской медалью «За отвагу», которую получил именно за отвагу. – Когда-то отец, – рассказывает Екатерина Васильевна, – поведал мне о своем наблюдении: рассердившись, человек перестает бояться. Мне вспоминается в этой связи такой послевоенный уже, житейский эпизод. Сидели втроем – он, наша близкая знакомая и я. Были подозрения, что квартира прослушивается, а отец разговорился и увлеченно вел «криминальные» по тому времени речи. Приятельница наша ему несколько раз делала знак: «Потише». Он понижал тон, потом снова увлекался и говорил громко. Так раза три, на четвертый рассердился и загремел во весь голос раздраженно и в то же время лихо, со смеющимися глазами: «Я не понимаю! Если люди ставят микрофоны, значит, они хотят слышать, что здесь говорят. Так пусть слушают!» Следующую историю Екатерина Васильевна пересказала со слов старого отцовского приятеля кинодраматурга Алексея Каплера: – Отец ненадолго приехал в Москву с фронта, у него в коммуналке на улице Герцена собрались друзья, фронтовые корреспонденты. Стук в дверь, входит человек: «Василий Семенович, вам нужно немедленно ехать в Кремль, там вам будут вручать орден». Подумав несколько мгновений, отец неожиданно ответил: «Знаете, я не поеду. Мы тут с товарищами встретились, с фронтовиками. Такая хорошая компания. Не хочется ее рушить. Пусть уж мне орден дадут позже, не в такой торжественной обстановке». …С Михаилом Зощенко Василий Гроссман познакомился после пресловутого доклада Жданова – в самый разгар травли. В архиве писателя сохранился такой черновик письма: «Дорогой Михаил Михайлович! Я слышал о том, что Вы болеете. Не надо болеть! От души желаю Вам здоровья, душевной силы, покоя, прихода хороших дней. Хочу сказать Вам о моем постоянном и всегда неизменном уважении к Вам, вашему таланту и труду. Крепко, крепко жму Вашу руку». Такое же необходимое для души письмо получил через несколько лет и он сам: «Дорогой Василий Семенович! Я думаю, мне не надо объяснять Вам, как я ко всему этому отношусь. На душе омерзительно до тошноты. И почему не разрешаются сейчас дуэли, черт возьми! А книга все-таки есть! И продолжайте ее, ради всего святого! Верю в победу правого дела! Крепко, крепко жму руку и обнимаю. Ваш Виктор Некрасов». Василий Гроссман умер в 1964 году совсем не старым, ему было только пятьдесят восемь лет. Умер от рака, но многие, в том числе и дочь, считают, что в могилу его свела не болезнь, а арест романа, газетные кампании, жестокие проработки коллег по писательскому цеху. К счастью, среди коллег попадались и светлые личности. Такие, как сам В.С Гроссман, как А.Т. Твардовский, как В.П. Некрасов…


Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции