Пир музыки Арама Хачатуряна

 Валентина Терская
 16 апреля 2008
 6328
Моя первая встреча с великим композитором состоялось в ... Кремлевской больнице, где Арам Хачатурян лежал на обследовании. Большая светлая палата и он, мощный, грузный, лохмато кудрявый, седой творец музыки. Первое впечатление — такие, как он, достойны кисти художника или чутких рук скульптора. Не удивительно, что, как только я включила диктофон, то сразу же перестала обращать на него внимание. Настолько интересен и насыщен был наш разговор…

Творчество Хачатуряна — это каскад поистине гениальных творений. По словам музыковеда, академика Б. Асафьева, — это «пир музыки» и «роскошь оркестровых звучаний». Думаю, что фрагменты наших бесед с А.И. Хачатуряном будут интересны и сегодняшним читателям.

**

Моя первая встреча с великим композитором состоялось в ... Кремлевской больнице, где Арам Ильич лежал на обследовании. Большая светлая палата и он, мощный, грузный, лохмато кудрявый, седой творец музыки. Первое впечатление — такие, как он, достойны кисти художника или чутких рук скульптора. Не удивительно, что, как только я включила диктофон, то сразу же перестала обращать на него внимание. Настолько интересен и насыщен был наш разговор.

Первые фразы: «Ну что ж, начнем?» И ответ: «Начнем, пожалуй!» — прямо по Пушкину, настроили нас на соответствующую творческую волну.

«Хотите знать, с чего я начинал?, — лукаво прищурившись, спросил композитор. — Начинал я свою музыкальную карьеру... в детском саду. Да, да я работал воспитателем малышей в одном из московских детских садов, который находился в Армянском переулке. Потом в этом здании был институт Азии и Африки.

«Поступил» я в детский сад после окончания музыкального техникума имени Гнесиных и проработал в нем музыкальным работником три года. В детском саду я создал шумовой оркестр, и мы часто выступали на различных площадках Москвы. Кстати, я всегда рекомендовал родителям обращать особое внимание на музыкальные способности детей. Так я открыл маленького Арно Бабаджаняна, который стал впоследствии известным композитором. Среди моих воспитанников была и Зара Долуханова…»

Дети были его первыми слушателями. Он играл им народные песни, как того требовала программа, играл колыбельные, лирические, шуточные. Те мелодии, что легко запоминаются и веками передаются от поколения к поколению. Непосредственная реакция детворы на первые импровизации начинающего композитора показала ему, что только в том случае, если музыка мелодична и вдохновенна, она будит воображение и заставляет сопереживать.

Я слушала Арама Ильича, как зачарованная. А он, предаваясь приятным воспоминаниям, продолжал:

— Работа с детьми принесла мне большую пользу. Я говорил им: «Давайте поиграем в зверинец». И распределял роли: «Ты будешь лисица, ты — волк, ты — заяц, ты — медведь. Затем, рассказав о повадках животных, подобно настоящему режиссеру, показывал участникам этой игры, как надо двигаться в зависимости от той или иной роли, воспроизводил походку зверя, подражая походке сказочных персонажей. Затем садился за рояль и начинал импровизировать. По тому, как ребята слушали, как реагировали на мою музыку, я узнавал, насколько точно сумел выразить мелодией характер каждого зверя. По тому, как они угадывали, о каком именно животном я веду свой музыкальный рассказ, я судил о степени выразительности моих импровизаций. Чудесное было время. Молодость, задор, мечты…

…У меня до сих пор перед глазами картина — могучий, седовласый старец (ему было тогда уже за 70), сидящий на больничной койке, с молодым блеском в глазах, эмоционально жестикулирующий.

Сейчас вспоминаю слова Александры Пахмутовой, с которой нас в свое время связывали теплые дружеские отношения. Она сказала: «Музыка Хачатуряна — это всегда горячее человеческое сердце, полное любви, скорби и радости. Вся богатейшая гамма человеческих мыслей и чувств».

И сразу на память приходит музыка к фильмам «Отелло», «Маскарад», к балетам «Гаяне» («Танец с саблями»), «Спартак», блестящая аранжировка «Полета шмеля» Римского-Корсакова.

....Спустя какое-то время Арам Ильич от воспоминаний о детском саде обратился мыслями к своим настоящим работам, к тем шедеврам, которые до сих пор пленяют слух любителей музыки.

— Какому музыкальному жанру вы отдает предпочтение? — спросила я.

— Композитор не может быть сочинителем только в одном жанре. Ему должен быть подвластен любой музыкальный жанр. Примером такого многообразия в творчестве для меня всегда служит Сергей Прокофьев. Он был талантлив во всем — в песне, в марше, в балете, в симфонии.

— И все же к чему у вас больше всего лежит душа?

— К инструментальной музыке и балету. Меня привлекают большие формы. В них есть возможность для полета фантазии, мечты. Музыка балета — вещь сложная и тонкая. Она должна быть весьма концентрированной, скульптурно осязаемой. Там должно быть нотам тесно, а мыслям — просторно.

— Балет «Спартак» пользуется огромным успехом. Что побудило вас обратиться к этой исторической теме?

— Я хотел, чтобы «Спартак» прозвучал как апофеоз борьбы за свободу и национальную независимость. Героический образ человека, поднявшего рабов против угнетателей, волновал меня еще в юности. С годами я стал ощущать этот образ уже по-другому. Видел его силу и слабость и как народного вождя, и как человека, и как полководца. Исполнители образа Спартака — В. Васильев и М. Лавровский поняли в нем главное, суть этого образа, но каждый трактовал его по-своему. И в этом тоже есть своя правда.

Знаете, любая тема, за которую берешься, должна быть современной. Неважно, что в произведении рассказывается о далеком прошлом. Все элементы композиции должны быть выражены свежим, современным, актуальным языком. Главное в том, чтобы уметь насытить далекую эпоху звучанием настоящего и будущего.

Мне было интересно узнать у А.И. Хачатуряна, с какого возраста у него появился интерес к музыке.

— Интерес к музыке возник у меня в раннем детстве, — сказал композитор. — Я импровизировал, подбирал по слуху мелодии и даже пытался что-то сочинять сам.

— Очевидно, сказывалось влияние семьи?

— Нет, что вы! Семья, в которой я рос, не имела отношения к музыке. Мой отец был переплетчиком, а мать вела домашнее хозяйство. Правда, родители были очень музыкальны. В нашем доме часто звучала музыка и песни.

По происхождению я — армянин, но родился в Грузии. Считаю себя русским, так как учился в русской школе, мой родной язык — русский, как и культура. Живу я и работаю в Москве. К моему увлечению музыкой родители относились скептически и считали, что это занятие не для мужчины. В результате под их нажимом я поступил на физико-математический факультет Московского университета. Однако музыка все же пересилила интерес к точным наукам. Она имела надо мной такую власть, что ради нее я готов был преодолевать любые препятствия.

Арам Ильич преодолел все препятствия, которые были на пути к заветному нотному ключу, и стал впоследствии одним из выдающихся композиторов. Его «Полет шмеля» и «Танец с саблями» были своеобразными «лакмусовыми бумажками» для многих ансамблей, оркестров и инструменталистов. Вспоминаю виртуозное исполнение этих произведений оркестром Л.О. Утесова, ансамблем «Оризонт», трубачом В. Коптевским.

Не выбросить из памяти и эпизод, из-за которого мы с Арамом Ильичем чуть не рассорились.

После медицинского обследования он отправился в Америку по приглашению тамошней армянской диаспоры. Она хотела отметить его 70-летие. Как раз в то время, когда он там находился, газета «Советская Россия» опубликовала мое интервью с Хачатуряном, в котором были приведены его слова о том, кем он себя считает и какую большую роль сыграли в его жизни русская культура и искусство.

Вернувшись в Москву, Арам Ильич позвонил мне и стал сердито упрекать меня за то, что я написала то, о чем он мне не говорил, а именно, что считает себя русским, хотя по происхождению армянин. Там, в Америке, армяне, получив газету с моим интервью с ним, объявили ему настоящую обструкцию.

Редакция пригласила великого композитора в газету, собрала редколлегию, и в его присутствии была прослушана кассета с записью беседы с ним, в которой были точно те слова, что я привела в интервью. Крыть Араму Ильичу, как говорится, было нечем. Я впервые видела растерянность и замешательство Хачатуряна. Он извинялся перед редколлегией и передо мной.

В тот день ему было присвоено высокое звание Героя Социалистического Труда, и мы, воспользовавшись этим, успокаивали его, как могли, и спускали всех «собак» на националистов.

Арам Ильич покинул редакцию умиротворенный, а я зареклась впредь в интервью с именитыми лицами касаться их национальности. Пусть это будет их собственностью, которой они могут распоряжаться по своему усмотрению.

Талантливым и гениальным людям многое прощается. Разумеется, и я простила Араму Ильичу те, мягко говоря, неприятные минуты, когда мне с диктофоном в руках пришлось доказывать, что в интервью мною приведены его подлинные слова.

Сегодня мои встречи, беседы, объяснения с великим композитором греют душу, возвращают в те далекие молодые годы, когда герои жили совсем рядом, были доступны в общении и разговорах. Мне повезло — у меня сохранился неповторимый голос А.И. Хачатуряна в памяти и... на кассете.

Валентина ТЕРСКАЯ, Россия



Комментарии:

  • 2 мая 2023

    Гость

    А какое отношение "Полёт шмеля" имеет к Хачатуряну?

  • 2 мая 2008

    Гость не чужой

    Тонкие и честные воспоминания о гение музыки. Спасибо!



Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции