Детство военной поры. Джаз Эдди Рознера

 Арнольд Левин, США
 13 августа 2008
 7627

«Госпиталь. Палата, в которую нас не пускали. Я приоткрыл дверь. На кровати сидит сестричка, маленькая, она показалась не намного старше меня, и ложкой кормит раненого, совсем еще мальчика. Кормит, а на глазах слезы. «Не горюй, сестричка, прорвемся», — и он протянул к ней... Нет, не руки... Их у него не было…»

Из военных воспоминаний Арнольда Левина, участника студии художественной самодеятельности при Доме Красной армии города Батуми

В 1944 году в Батуми состоялись гастроли джаза Эдди Рознера. Вначале в городе появились необычно одетые люди. Мужчины — в костюмах, на женщинах — шляпы. Они разговаривали между собой на незнакомом языке. Мальчишки их выслеживали, принимая за шпионов.
На рекламных щитах и тумбах были расклеены афиши. На них большими буквами: «Джаз-оркестр под управлением ЭДДИ РОЗНЕРА». Репетиционный зал нашей студии и соседнюю комнату заняли «иностранцы», артисты джаза Эдди Рознера.
Имя Эдди для нашего уха было привычным. Эдди — значит Эдик, Эдуард (это когда большой). В Армении и Грузии каждый десятый — Эдик. Поэтому в нашем городе его так и называли: Эдик Рознер. Артисты джаза сильно отличались от гастролеров, которых мы привыкли видеть в нашем Доме Красной армии. Во время выступлений — белые, прекрасно сшитые костюмы. В городе и на репетициях музыканты всегда были в аккуратно выглаженной одежде. Никаких ссор. Удивительно звучали обращения «пан», «панове». Взаимоотношения между музыкантами — очень доброжелательные. Артисты уважительно относились друг другу, особенно к женщинам, несмотря на то, что почти все они были на второстепенных работах: уборщицы, костюмерши.
Только Рознер держался в стороне. Это был худощавый, невысокий, темноволосый человек с аккуратно подстриженными усиками. Его видели только на сцене и на репетициях.
С артистами Рознер говорил резко, бывал груб, пожалуй, даже жесток. Придирался, говорил резкости на русском или на польском языке. Постоянно делал замечания артистам. Артисты называли его Адди, а когда он на них кричал, показывали язык, строили рожи и говорили: Адольф.
Мы, дети, думали, что это его кличка. Оказывается, Адольф — это его имя, данное при рождении. Рознер изменил его после прихода Гитлера к власти на Адди, а затем на Эдди.
Маэстро терпеть не мог на репетициях посторонних. Репетиции были шумными. Вначале говорил Рознер, затем начинался невообразимый гвалт. Разговаривали все хором, смеялись, жестикулировали, спорили. Эдди какое-то время стоял в стороне, затем подходил и резко ударял по барабану, при этом несколько раз громко повторял: «Ша, ша, ша!» Если балаган не прекращался, произносил ругательства на одном из трех языков (я запомнил польские: «холера ясна» и «пся крев»). Если и это не помогало, произносил громко излюбленное слово «smiling!» И звуком своей трубы или пронзительным визгом скрипки восстанавливал порядок. Дальше говорил он и только он. Остальные слушали.
Концерт начинался так. В зрительном зале постепенно гас свет. Занавес закрыт. Артисты на сцене. Начинает тихо играть музыка. Музыка нарастает, и в центре сцены из-за занавеса появляется сначала труба, затем под шквал аплодисментов рука, а затем очень медленно раздвигается занавес и появлялся сам Эдди-Эдик, улыбающийся, в светлом (белом или кремовом) костюме, играя на трубе и дирижируя оркестром. Во время выступления джаза, перед тем как начинали новую тему, многократно звучала команда Эдди:"Smiling!" И еще шире улыбались артисты, еще громче звучала музыка.
На чистом русском языке никто не говорил. Солисты исполняли свои песни с польско-еврейским акцентом. Это было непривычно и очаровательно. Рут Каминская, жена Рознера, была солисткой оркестра. Она исполняла несколько песен, одну из них на русском — «Парень паренек», а другую на польском — «Тиха вода».
Павел Гофман, Маркович и Цейтлин пели шуточные песенки «Мандолина, гитара и бас» и «Пчелку»:

Раз пчела в чудный день весной,
Свой пчелиный покинув рой...

Лотар Лямпель исполнял песни, посвященные английским морякам и про храброго английского капитана. Доброго, смешного толстяка Павла Гофмана мы полюбили сразу. Пожалуй, он был единственным из джаза, кто постоянно общался с нами. Приносил конфеты-подушечки, самое большое лакомство военного времени. Старательно повторял за нами русские слова, рассказывал об артистах джаза из Польши, спасшихся от нацистов, варшавских, белостокских, немецких евреях. О Рознере рассказывал с большим уважением. Когда Гофману говорили о резкости Рознера, тот защищал его. От него мы узнали, что Рознер — один из лучших джазовых трубачей в мире, блестящий скрипач и, кроме того, храбрый человек. «Рознеру трудно с нашей бандой (смеялся Гофман) и с теми...» (при этом он показывал рукой наверх и подмигивал нам, как заговорщик).
Большое впечатление на нас произвел рассказ Гофмана о том, как Рознер спасся из оккупированной Варшавы. По этой легенде, он, никого не предупредив, надолго исчез из дома, явился в комендатуру и сказал на чистейшем немецком языке (Эдди родился в Берлине), что он по отцу — немец, а мать — итальянка. Что его дом разбомбили, документы сгорели, и семья нуждается в продуктах питания. Что он готов служить рейху. Самое удивительное, что Рознеру не только поверили, но дали справку, что он фольксдойче и вместе с семьей перебирается на Восток в имение своих родителей. К родственникам жены Рознера Рут Каминской музыканта привез солдат комендатуры на мотоцикле, нагруженном продуктами. К счастью, немец не обратил внимания на ярко выраженную еврейскую внешность Рут Каминской и ее родителей.
Наших старших девочек Гофман «пугал»: перед очарованием Эдди они не устоят. И действительно, мы не раз замечали, как девочки, пробегая мимо Рознера, стреляли глазками.
А вот как проходили выступления знаменитого джазового коллектива. Павел Гофман исполнял «Очи черные» в сопровождении оркестра. Заканчивал песню, а потом долго в сопровождении трубы Рознера (маэстро тянул только одну ноту) перечислял цвет глаз: карие, голубые, желтые, зеленые, в крапинку... А труба все тянет единственную ноту. Гофман показывает, что больше не может, он уже выдохся: «Все, я устал. Больше не могу...» С этими словами, держась за сердце, Павел «уползает» за кулисы... А труба все еще звучит. Рознер неутомим, на этой единственной ноте маэстро покидает сцену. Теперь труба слышна за кулисами. «Хватит, спасите, маэстро!» — кричит Гофман, появляясь на сцене. Труба продолжает звучать… Из-за кулис выходит с той же звучащей нотой непобедимый маэстро. Зрители долго аплодируют стоя.
Или другой трюк. На афишах написано: «Концерт Эдди Рознера в двух отделениях». Заканчивается второе отделение, расходятся усталые музыканты. Свет постепенно гаснет. Большая часть зрителей устремляется к выходу из зала в гардероб за одеждой.
В зале остаются только самые большие почитатели маэстро, аплодисменты не стихают. Под крики «Бис!» перед занавесом неожиданно появляется Рознер и весело бросает в зал: «Ну что? Уже все убежаль за польтами. Закройте все двери. Ньет, крепко заприте на клиучи. Будем делать маленкую воспитательную работу. По-шел третье отдельение».
И долго еще играл оркестр, со сцены звучало: «Смайлинг!», из зала: «Бис!» А из коридора — стук в запертые двери.
Незабываемой была аранжировка Рознером сюиты Дюка Эллингтона «Караван». Солировал сам Рознер.
После окончания гастролей мы провожали артистов джаза на вокзал. Они уезжали в двух вагонах, которые прицепили к пассажирскому поезду на товарной станции.
Дальнейшая судьба оркестра и его руководителя известна. Вначале появились оскорбительные статьи в газетах, потом, в 1947 году, — попытка Рознера нелегально выехать в Польшу. И арест великого джазмена (приговор десять лет) и артистов джаза. Среди обвинений, которые предъявили артистам, — шпионаж в пользу иностранных держав. Это звучало «логично»: многие родились за границей, общались с иностранцами до войны на гастролях в Европе, а во время войны — в Мурманске и во Владивостоке, некоторые остались на оккупированной территории, бежали из гетто, ходили в синагогу.
В тюрьме Эдди Рознер организовал оркестр из заключенных артистов, который с успехом выступал за колючей проволокой.
После смерти Сталина Эдди Рознер был реабилитирован. В 1954 году он создал эстрадный оркестр в Москве, в который из прежнего состава вошли Павел Гофман, Маркович, Цейтлин... И снова джаз Эдди Рознера с большим успехом гастролировал по стране. Эльдар Рязанов снял выступление оркестра в своей знаменитой комедии «Карнавальная ночь».
В 1950-е годы оркестр Эдди Рознера давал концерты в Ленинграде. Звучали любимые песни со знакомым польским и еврейским акцентом: «Мандолина, гитара и бас», «Ай да парень, паренек», «Пчелка...», «Песня о Варшаве», «Тирольская песня».
Прошло несколько последних триумфальных лет, и опять интриги завистников, и опять грязные обвинения в прессе в адрес Э. Рознера. В 1972 году он уехал в Германию, где через четыре года его не стало...



Комментарии:

  • 1 августа 2009

    Гость

    Супер мне нравится этот джаз... тиха вода одна из любимых песен.... играли в живую без микрофонов и прочих прибамбасов...



Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции