Коллекция личностей

 Александр ЕШАНОВ Россия
 5 марта 2009
 3253

Вовка Беккер, колобок с голубыми глазами, старался вовсю. Ему явно мало было гитарных струн, он приплясывал и постукивал, смешно сопел и придыхал — со сдержанной неистовостью он исполнял песни Булата Шалвовича Окуджавы.

Стайка молодых людей из деревни, что на юге Молдавии, где в сентябре 1963-го, мы, студенты-первокурсники кишиневского университета, отрабатывали на уборке винограда, затаив дыхание и буквально раскрыв рты, слушала нашего толстячка-однокурсника Вовку Беккера.
Он пел и про полночный троллейбус, и про Ваньку Морозова, и про комсомольскую богиню, и, конечно, про Арбат. Он пел подряд, как по оглавлению в книге, все песни, которые в те годы были записаны на ту легендарную магнитофонную пленку, которая неведомыми путями странствовала из города в город громадного СССР.
Вечером «местные» в знак благодарности за Вовкин концерт принесли нам, «городским», гонорар — громадную бутыль самогона.
Потом уже много раз мне доводилось слышать песни Булата Шалвовича в исполнении разных людей, иногда очень талантливом. Еще в студенческие годы, проживая уже в Ленинграде, с боями продирался на спектакль «Зримая песня», в котором песни Окуджавы обрели сценическую жизнь.
Но первая с ним встреча произошла только в январе 1985 года.
В тот период Окуджава жил на даче академического поселка в подмосковной деревне Салослово. Рядом, в деревне Большое Сареево, находилась метеостанция, на которой работал мой хороший знакомый, Саша Сидельников, страстный поклонник театра и литературы. Ему и пришла в голову мысль пригласить в гости на метеостанцию Булата Шалвовича.
Скорее всего, эта затея не увенчалась бы успехом, если бы не Сашино знакомство с салословским сантехником. Только он почему-то знал, когда бывает на даче Окуджава. Благодаря его протекции и состоялась памятная встреча.
Автограф на книге стихов Булата Шалвовича подтверждает, что тот импровизированный концерт состоялся 29 января 1985 года.
Как назло, снег в тот день шел, не переставая, к вечеру и вовсе поднялась метель. Надо ли говорить, что небольшая комната, что-то вроде красного уголка метеостанции, была заполнена до отказа. Собрались работники метеостанции, «местные» сареевские и, как водится, всевозможные друзья-знакомые. Волновались, обсуждали: приедет — не приедет. Погода внушала опасения.
Но вскоре, хоть и с небольшим опозданием, по красному уголку зашелестело, совсем, как в чеховском «Вишневом саде»: «Вот, кажется, едут…»
Спустя минуту вошел Окуджава. На нем, поверх традиционного черного кожаного пиджака, была надета черная телогрейка. Очень аккуратная, практически новая. Снял ее Булат Шалвович не сразу. А когда все же ее скинул, — он в этой комнате уже был своим. Но об этом я подумал уже потом, когда поздно ночью возвращался домой. Возможно, это мне только показалось…
А тогда, с момента появления Окуджавы, кроме естественного желания услышать, наконец, «живьем» его голос, меня не покидала мысль, как исхитриться, чтобы в полумраке той комнаты сделать хотя бы одну фотографию.
Сидел я впереди, на весьма почетном месте, но это только вредило делу. При первом же щелчке моего «Зенита» Окуджава так посмотрел в мою сторону, что аппарат чуть не выпал из рук. Но страсть пересилила смущение, и рефлекторно я нажал на спуск еще раз. Больше — не снимал. Это могло показаться бестактным вызовом.
К счастью, повезло — старичок «Зенит» не подвел. С тех пор хранятся в моем архиве две фотографии Булата Окуджавы. Одну из них я и представлю.
А та встреча с Булатом Шалвовичем прошла очень интересно. «Деревенские» оказались очень интеллигентными и умными людьми. Пел Окуджава много и с удовольствием, потом отвечал на вопросы.
А теперь — о втором гонораре. В те годы довольно приличные денежные вознаграждения актеров за подобные «встречи со зрителями» становились нормой, хотя и не совсем законной. Не хотелось бы никого обижать, как говорит известный тележурналист, но мне всегда казалось, что это глупость — запрещать платить артистам за их труд.
Вот и Булат Шалвович после концерта получил свой гонорар: банку красной икры, свежие (из местных парников) огурцы и помидоры.
И никаких денег, помните, как Вовка Беккер.



Комментарии:

  • 6 февраля 2010

    Гость

    Я живу в том самом академическом посёлке, где жил Булат Окуджава. Посёлок называется Ново-Дарьино Российской Академии Наук. Он жил на даче у вдовы академика Акселя Ивановича Берга. Тепеть эта дача не сохранилась и перешла к другим владельцам из "новых" русских. Несколько раз я видел Булата Шалвовича в автобусе, который шёл со станции Перхушково до Успенского. В посёлке он редко появлялся на людях и не вступал в контакты с соседями. Перестал он жить в поселке в 1989-1990 годах, когда хозяйка продала дачу.


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции