Фантазии Тышлера

 Юрий БЕЗЕЛЯНСКИЙ. Россия
 7 апреля 2009
 5393

Александр Тышлер — художник с трудной судьбой. Один из ярких и гонимых «формалистов». Советский Марк Шагал. Летом минувшего года исполнилось 110 лет со дня его рождения — и есть повод вспомнить о нем и о его творчестве.

Александр Григорьевич Тышлер родился... нет, лучше процитирую то, что он сам написал о себе в краткой автобиографии: «Я родился 14 (26) июля 1898 г. в городе Мелитополе в семье рабочего-столяра. Дед и прадед были столярами. Отсюда и произошла фамилия — Тышлер значит «столяр». Отец был родом из Шилова, близ Орши. Семья у нас была большая — восемь душ детей: три дочери и пять сыновей, и я самый последний. Два брата стали столярами, два — типографскими наборщиками. Двум сестрам с большим трудом удалось получить среднее образование.
В нашем дворе обитали маляры. Они были для меня, единственного из всех братьев и сестер, едва ли не самой притягательной силой. Маляры раскрашивали брички, расписывали железные кровати. Уходя в пивную, они доверяли мне свою нелегкую работу, которая для меня была наслаждением. Я расписывал повозки, изображал украинские пейзажи с белыми хатами и луной на черных спинках кроватей.
Тогда мы все неплохо рисовали, чем и занимались во время уроков. За это учитель частенько бил нас по рукам линейкой, которую ему сделал по его просьбе мой отец.
В детстве я видел скифскую скульптуру чаще, чем современную. Моя семья снимала квартиру во дворе, окруженном скифскими бабами. Большие, с маленькими ручками, они стояли по бокам ворот и даже служили нам порогом. В соседних дворах тоже стояли скифские бабы. Вероятно, постоянное видение скифской скульптуры воспитывало неопытный детский и юношеский взгляд. В 1912 г. старшая сестра Тамара повезла меня в Киев в художественное училище...»
В шесть лет Тышлер стал свидетелем еврейских погромов. «1905 год памятен мне по своему багровому цвету, — вспоминал художник. — Я его не только запечатлел в своей памяти, но и пережил. Что может быть ужасней и страшней для ребенка, когда он в испуге просыпается и видит перед собой «букет» улыбающихся городовых? Что может быть страшней для ребенка, когда этот «букет»... рассеивается по углам и закуткам, выворачивая наизнанку не только вещи, но и близких людей, которых затем уводят с собою под звуки звенящих шпор и режущий воздух свист нагаек. Страх у ребенка проходит быстро, но отвращение и ненависть остаются навсегда».
Но, конечно, мальчик хотел рисовать совсем другие «картинки». Тышлер вспоминал, как он в тишине, при свете керосиновой лампы, стоял, задрав голову кверху, и смотрел, как сестра Соня срисовывала в свой альбом Карла Маркса: «Рисовала она хорошо, особенно с натуры. Вот с этого момента я, по-видимому, и был отравлен рисовальным ядом. Сначала я рисовал почти как все дети, но чем дальше, тем я крепче привязывался к карандашу и бумаге, и уже к тринадцати годам я помышлял стать художником».
«Школа маляров» в Мелитополе помогла блестяще сдать экзамен в художественное училище в Киеве. Тышлер всегда следовал совету своей первой учительницы Анны Франковской: «Возьми лист бумаги и карандаш, повесь их на стене над своей кроватью. Проснешься — сразу же зарисовывай сон». Все творчество Александра Тышлера — это и есть причудливые фантазийные сны.
В Киеве Тышлер учился у Александры Эстер. Там же он познакомился с художником Исааком Рабиновичем, литераторами Осипом Мандельштамом, Виктором Шкловским. Мандельштам писал своей жене, Надежде Хазиной: «Живет рядом с нами веселый и добрый человек... а потом оказывается, он-то и есть великий художник...» Вся богемная публика собиралась тогда в греческом кафе под названием «ХЛАМ». «Ели мы тогда мало, — вспоминал Тышлер.— Я так совсем не ел по два-три дня, только глотал воздух, но рты у нас не закрывались. Споры на политические и художественные темы приводили нас в особенный экстаз. Резким пятном выделялся один Илья Эренбург. Он был тише своей трубки, которая шипела и булькала...»
Кипение и булькание было не только в кафе «ХЛАМ», но и на фронтах Гражданской войны. Александр Тышлер пошел добровольцем в отряд особого назначения 12-й красной армии, которая продвигалась в самую глубь Польши. А потом демобилизация, и Тышлер на крыше вагона отправился на родину, в Мелитополь. Начал работать в украинских «Окнах РОСТа». Потом открыл артель по производству портретов вождей (портреты Ленина и прочих хорошо кормили). «Писал и рисовал их в огромном количестве не по трафарету, а так, по-честному», — признавался Тышлер.
В Мелитополе Тышлер встретил молодую женщину из крестьянской семьи — Анастасию Дроздову, которая стала женой художника. Настя умела все, к тому же прекрасно шила и одевала Тышлера до самой смерти. Из старой немецкой шинели даже сшила ему шубу, подбитую мехом белки. А еще Настя была прекрасной моделью для картин: статная, с тонкими вытянутыми пропорциями.
Настя была женой и матерью, поила, кормила, одевала и буквально спасла от голодной смерти Тышлера, когда в 1922 году приехала к нему в Москву во ВХУТЕМАС с мешком муки. Они жили в комнате на Мясницкой, по утрам она представляла мастерскую художника, к вечеру превращалась в пошивочное ателье, куда являлись на примерку дамы. А еще позже здесь утраивались веселые пирушки, приходили художники и поэты, среди которых были Маяковский, Лиля и Осип Брик, Мандельштам.
Настя без устали позировала Тышлеру, и с 1920-х по начало 1930-х годов была героиней «Лирического цикла» художника и знаменитой картины «Женщина и аэроплан».
Поначалу в Москве Тышлер несколько растерялся, он не знал, что и как делать. Начал рисовать с беспредметных работ, а потом перешел к реальности, замешанной на фантазии. На одной из выставок ОСТа (Общество станковистов) художник выставил ряд картин откровенно гротескного характера: «Директора погоды», «Демонстрацию инвалидов», «Расстрел», серию продавцов-палочников, часовщиков и других типов. «Эти вещи вызвали большое оживление среди художников, критиков, и зрителей, — пишет в автобиографии Тышлер. — В этих вещах были уже ясно выражены мои искания, моя направленность, мое умение видеть вещи и явления в необычном их состоянии».
Особенно сильно пострадало имя художника в 1933 году, когда вышла «основополагающая» на долгие годы книжка Осипа Бескина «Формализм в живописи». Автор ее с новой силой занялся «охотой на ведьм». В числе жертв оказались Тышлер, Штеренберг, Удальцова, Лабас, Древин и многие другие талантливые и независимые художники — те, кто принял революцию раньше других, честно экспериментировал в поисках нового искусства, не шел на поводу у конъюнктуры, не писал, по выражению Маяковского, «кого поцекистей».
Тышлер попал в немилость. Его картины и графика все реже и реже экспонировались. Государство перестало их покупать. Только изредка заходили к нему домой частные коллекционеры. Не на что стало жить. Но это не сломило Тышлера. Он продолжал писать картины. Они копились в единственной комнате художника в коммунальной квартире. Спас его, как и некоторых других опальных живописцев, театр. Картины Тышлера действительно очень театральны и по сюжету, и по цвету, и это привлекло к художнику многих знаменитых режиссеров: Мейерхольда, Михоэлса, Таирова, Дикого, Завадского.
В декорациях и костюмах Тышлера шел легендарный «Чапаев» по Фурманову в театре МГСПС, «Мистерия-буфф» Маяковского в Московском театре сатиры, «Смерть коммивояжера» Артура Миллера и «Они знали Маяковского» Василия Катаняна в Академическом театре драмы имени Пушкина, первые спектакли цыганского театра «Ромэн», «Не только любовь» Родиона Щедрина в Большом театре и многие-многие другие.
Но вершиной театрального творчества Тышлера стал Шекспир — «Ричард III» (БДТ) и «Король Лир» (ГОСЕТ). Особенно «Король Лир» с гениальным Михоэлсом в главной роли и Вениамином Зускиным в роли Шута. Между Соломоном Михоэлсом и Александром Тышлером установилась не только крепкая творческая связь, но и нежная дружба, продлившаяся до трагической гибели Михоэлса... Михоэлс просто обожал Тышлера. Когда на репетициях Тышлеру становилось скучно и ему хотелось просто поболтать с «Михой», он рисовал папироску с крылышками и посылал записку Михоэлсу. «Миха» в ответ присылал сигарету, завершал репетицию, и они шли в кафе или буфет — посидеть-поговорить «за жизнь». В ГОСЕТе Тышлер проработал много лет, а восемь из них был главным художником.
В 1949 году Государственный еврейский театр закрыли, но это был не единственный удар для Тышлера в его театральной деятельности. Многие спектакли, оформленные им, стали жертвами и были изъяты из репертуара. Лично Лазарем Кагановичем был запрещен спектакль «Разбойник Бойтра» М. Кульбака.
Справедливости ради следует отметить, что Тышлеру достались и некоторые лавры. Во время юбилея ГОСЕТа в 1939 году его наградили орденом «Знак Почета», в 1943 году удостоили звания «Заслуженный деятель искусств Узбекской ССР» за работу в Узбекском академическом театре драмы имени Хамзы и помощь узбекским художникам. Ну а в 1946 году — вершина: за декорации и костюмы к спектаклю «Фрейлехс» в ГОСЕТе присудили Государственную премию. Казалось бы, Тышлер получил «охранную грамоту», но грамота почему-то не сработала, и он по-прежнему числился в злостных «формалистах».
На выставке, посвященной 30-летию МОСХа, побывал Никита Хрущев, увидел странные фигуры Тышлера с огромными натюрмортами и пейзажами на голове и, взбешенный, закричал: «А это что такое?!» Один из руководителей московского отделения художников Белашова своим грудным голосом ответила: «А это — театр». Хрущев мгновенно остыл: театр — это театр, там всякая ерунда возможна.
Когда в 1964 году в Доме литераторов открылась экспозиция картин Тышлера, был дан негласный указ не печатать рецензий: выставка есть — и выставки нет. Один коллекционер из Великобритании захотел купить всю экспозицию целиком, но ему сказали, что все работы уже проданы. Естественно, никто их не купил, и они вернулись пылиться в мастерскую.
Несколько выставок Тышлера запрещали перед самым открытием. Та же печальная история продолжалась и после смерти художника. Борис Мессерер о Тышлере: «Он творил в максимально противопоказанное искусству время. И пересилил его». И эту же мысль продолжила Ахмадулина: «Дурное, темное, угнетающее время не имело мощи противостоять чудесному Тышлеру». «Чудесный Тышлер» прошел сложный путь, травли и гонений было больше, чем признания и добрых слов.
…Александр Тышлер умер 23 июня 1980 года от сердечной недостаточности, не дожив лишь месяц до своего 82-летия…



Комментарии:

  • 13 декабря 2011

    Гость

    Тышлер завораживает.
    Тышлер -это Тышлер , ни на кого не похожий.


  • 10 сентября 2009

    Алексей Тышлер

    Очень познавательно и содержательно. Большое спасибо автору.


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции