Очи черные

 Николай Овсянников
 7 марта 2014
 3713
Пожалуй, нет другого русского романса, мировая известность которого была бы сравнима с той, что получили в минувшем веке знаменитые «Очи черные». И это при том, что ни в его создании, ни в начальной стадии вокального и нотного распространения русские люди практически не участвовали. Примечательно, что стремительной популяризации романса в последующие годы способствовали исключительно певцы-эмигранты (Пола Негри, Иза Кремер, Федор Шаляпин, Игорь Горин, Юрий Морфесси, Стефан Данилевский, Борис Белостоцкий и др.), бóльшая часть которых также не были этническими русскими. Наиболее яркими исполнителями в ­1940–1950-е годы, приведшими «Очи черные» к пику популярности, оказались либо иностранцы: сестры Берри, Луи Армстронг, Джордж Гудман, Сара Горби, либо украинские певцы-невозвращенцы, выступавшие за рубежом: Владимир Слащов (Хверюк) и братья Пьер и Владимир Светлановы (Юсипенко). О советских исполнителях первых послевоенных лет поговорим позже.  

Предыстория романса такова. В Лубенском уезде Полтавщины в 40-е годы ХIХ века находилось имение отставного штабс-капитана Григория Боярского, с которым проживала опекаемая им внучка Мария Ростенберг. В 1843 году с ней познакомился Евгений Павлович Гребенка (по-украински Гребíнка, годы жизни: 1812–1848) — писатель и поэт, одинаково хорошо писавший по-русски и по-украински. Его родной хутор Убежище находился неподалеку от поместья Боярского. Влюбившись в Марию с первого взгляда, Гребенка целый год добивался от ее опекуна согласия на брак. Тогда-то он и написал посвященное будущей жене стихотворение «Черные очи»:

Очи черные, очи страстные!

Очи жгучие и прекрасные!

Как люблю я вас! Как боюсь я вас!

Знать увидел вас я в недобрый час!

Ох, недаром вы глубины темней!

Вижу траур в вас по душе моей,

Вижу пламя в вас я победное:

Сожжено на нем сердце бедное…

 

Похоже, упорство украинского помещика, целый год сопротивлявшегося настояниям Гребенки, не в последнюю очередь способствовало появлению этого поэтического гимна прекрасным очам Марии Ростенберг. Свое стихотворение Е. Гребенка опубликовал в 3-м номере столичной «Литературной газеты» за 1843 год.

Вскоре кто-то из питерских любителей цыганского пения поделился текстом Евгения Гребенки с местными хоровыми цыганами, которые запели «Черные очи» на мотив, продержавшийся примерно до начала 1880-х годов. В 1859-м стихотворение включалось в «Знаменитый российский и цыганский песенник», выходивший в Петербурге.

В 1884 году популярный композитор и аранжировщик цыганских мелодий Софус Гердаль, давно сотрудничавший с московским нотным издательством А. Б. Гутхейля, опубликовал там новый вариант романса. На обложке нотной тетради значилось: «“Очи черные, очи страстные”. Цыганский романс для голоса с ф.-п.; до. 1-ми b.2 (На мотив вальса Hommage Германа)». С вальсом Hommage (по-русски «Честь») Гердаль мог познакомиться по нотам петербургского издателя А. Бюттнера (партнера гамбургского издателя Д. Рахтера). Текст на нотной обложке этого произведения был выполнен на французском языке: А son excellence Mademoiselle Natalie de Wȅdell. Hommage-Valse pour piano por Florian Hermann. Это обстоятельство вкупе с именами композитора и барышни, вдохновившей его на создание вальса, явно указывали на французское происхождение мелодии и автора. Укладывая текст Е. Гребенки на музыку Ф. Германа, Софус Гердаль использовал лишь часть мелодии Hommage-Valse. Но большего ему и не требовалось. Новинка получила такой успех, что в том же году издательство Гутхейля выпустило некое конкурентное «изделие» на ту же музыку: «Ты мой рай земной. Вальс для пения (Hommage-valse de F. Hermann); переложение Я.Ф. Пригожего. Слова Н.В.Р.». Однако вариант, предложенный Гердалем, навсегда затмил и «Земной рай» Якова Пригожего, и прежние цыганско-хоровые «Черные очи».

В 1890-е годы «Очи черные» Германа – Гердаля – Гребенки прочно вошли в репертуар цыганских хоров обеих столиц. К началу грамзаписи в России романс стал все чаще звучать в сольном исполнении певцов-профессионалов. Первым из них, записавшим «Очи черные» на пластинку-миньон 1899 года, был обладатель приятного баритона, скрывший свое подлинное имя под артистическим Нешишкин. Очевидно, при этом он не только стремился дистанцироваться от известного цыганского певца Михаила Шишкина (также исполнявшего «Очи черные», запись 1905 г.), но и подчеркивал свое не цыганское происхождение, поскольку среди цыган как раз было принято поддерживать славу своих фамилий.

С другой стороны, то, что первый пластиночный исполнитель знаменитого романса не назвал своей подлинной фамилии, скорее всего, указывает на его не русское, а, возможно, еврейское происхождение. В те годы именно обладатели еврейских фамилий из числа поющих артистов (Лев Спивак, Александр Левинсон, Софья Магазинер, Борис Гурович и др.) в силу известных причин чаще всего принимали русифицированные псевдонимы. К этой же категории певцов относился бас Александр Дмитриев, вторым после Нешишкина в 1900 году записавший «Очи черные» на миньон «Граммофона». На самом деле он звался Аароном и носил фамилию Гарфельд.

Четвертым по счету вокалистом, увековечившим «Очи черные» (1908), был Михаил Вавич (1881–1930), блестящий артист оперетты и популярнейший романсовый певец (бас), одессит по месту рождения и черногорец по национальности. Вскоре после революции Вавич эмигрировал в США. Как видим, список дореволюционных граммофонных пластинок с записями романса невелик. Впрочем, и нотных изданий в ту пору было немного — всего три, что свидетельствует о достаточно скромной позиции романса на тогдашней российской эстраде. К сожалению, в первые советские десятилетия эта позиция менялась лишь в сторону полного забвения.

Первым, кто осмелился вернуть забытый романс соотечественникам (за границей его слава после сенсационной шаляпинской записи 1927 г. только росла), был тенор Георгий Виноградов, записавший «Очи черные» на пластинку Апрелевского завода в 1945 году. Романс был исполнен под гитарный аккомпанемент Николая Кручинина в слишком отточенной и сдержанно-классической манере, вряд ли способной угодить массовому слушателю.

На следующий год звезда 1920-х годов Изабелла Юрьева (Левикова) осуществила запись «Очей» на пробную (не тиражную) пластинку Рижского завода, обладателями которой посчастливилось стать лишь нескольким коллекционерам (сейчас запись доступна для прослушивания в Интернете). Оригинальная джазовая аранжировка Симона Кагана и надрывно-цыганская, в духе 1920-х годов исполнительская манера певицы вполне могли бы сделать эту пластинку желанной добычей миллионов советских людей, но, увы, этого не произошло.

Приход «оттепели» и возвращение на отечественную эстраду забытых русских романсов собрали немало имен, взявшихся перепевать «Очи черные». Не знаю, как у других, но у меня после знакомства с интерпретациями Федора Шаляпина, братьев Светлановых, Владимира Слащова и сестер Берри, честно признаюсь, особого желания слушать кого-то еще не возникало. То ли миновало время, отпущенное этому необычному произведению на восхождение к зениту славы, то ли его неповторимая аура не вписывалась в тогдашнюю советскую действительность. Порой казалось, будто невидимая пропасть разделила «Очи черные» (впрочем, не только их) и брежневский СССР.

Что ж, подведем итоги. Напомню, текст романса был написан украинцем. Его вдохновил образ темноглазой красавицы по фамилии Ростенберг. Матерью девушки, судя по всему, была украинка, отцом — представитель одного из скандинавских народов. Мелодия принадлежит французу, которого вдохновила его соотечественница — мадемуазель Натали де Ведель. Идея соединения русского текста с французской мелодией и ее осуществление, давшее жизнь романсу, принадлежат, очевидно, еще одному представителю скандинавской национальности*: Софус (Sofus) — имя скандинавское, Гердаль (Herdal) — фамилия, встречающаяся как в Швеции, так и в Норвегии. Нотным издателем завоевавшей мир новинки был немец. Первые исполнители романса — безусловно, цыгане. Их почин наиболее активно поддержали евреи, украинцы и американцы. Самым ярким и известным исполнителем романса на его родине стал, как ни странно, черногорец. За ее пределами — всемирно известный еврейско-американский дуэт. Слова шлягера давно переведены практически на все языки, и уже почти сто лет он звучит по всему миру в самых различных интерпретациях.

Такова необычная и в чем-то поучительная история самого знаменитого русского романса.

Николай ОВСЯННИКОВ, Россия

________

*Есть сторонники версии еврейского происхождении С. Гердаля.



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!