За мужей мы платим — и не дешево

 Наталья ЗИМЯНИНА, Россия
 31 июля 2015
 3020
…Где любовь в клочья — так это в «Медее» Луиджи Керубини, очередной оперной премьере Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко. Трагедия колхидской царевны в том, что она слишком любит Ясона, совершив ради него ужасные преступления. «За мужей мы платим — и недешево», — говорит Медея в трагедии Еврипида. Если мужчина задумал начать жизнь заново, не справится даже такая красавица и мощная личность, какой героиня предстает в исполнении Хиблы Герзмавы…  

Конец сезона всегда сумасшедший. С чего бы такого начать поприятнее? Наверное, с любви — беспроигрышная тема. Хотя в нашем случае она столь же захватывает, сколь и печалит. И только музыка врачует наши раны.

 

Чайковский новенький

Дирижера Владимира Юровского в Москве всегда ждут с большим нетерпением. Тем большим, чем реже он в Москве появляется. Ведь кроме нашего Государственного оркестра он возглавляет Лондонский филармонический, да и вообще в России не живет.

Редкость его появления в столице компенсируется интенсивностью, изяществом и свежестью программ. Так было и в этот раз. 175-летию Чайковского Юровский посвятил неординарный концерт со школьным названием «Чайковский и Шекспир». Все шекспировские строки, связывавшие музыку, читал артист Даниил Спиваковский.

Вечер открыла увертюра «Ромео и Джульетта», но не широко известный вариант, а первый, написанный 30-летним композитором и в 1870 году принятый публикой с холодком. Как трудно в это поверить! Сегодня слушать и сравнивать разные варианты гениальных сочинений — все равно что открывать для себя множественность скульптур Родена, ваявшего равновеликие оригиналу копии.

Еще интереснее дуэт Ромео и Джульетты из неосуществленной оперы. В письме Надежде фон Мекк Чайковский писал, что в операх Беллини и Гуно «Шекспир исковеркан и искажен до безобразия», поэтому замысел его был решителен. Но по какой-то причине он отступился, оставив в архиве лишь сцену прощания героев. В этот вечер она эффектно прозвучала в исполнении тенора Всеволода Гривнова и сопрано Надежды Гулицкой, ведь солисты у Юровского всегда особенные — интеллигентные, нервные, тонкие.

Программа не могла обойтись без симфонической фантазии «Буря», где единственный раз в жизни Чайковский создал музыкальную картину моря, опасно соперничая с Римским-Корсаковым, нашим музыкальным Айвазовским.

И наконец, может быть, самое интересное: сценическая музыка к трагедии «Гамлет». Где такое еще услышишь. Она писалась уже после «Пиковой дамы» для спектакля французской труппы с участием Люсьена Гитри, друга композитора, и передает острое ощущение одиночества человека перед лицом враждебного ему мира.

Юровский любит обыгрывать пространство Концертного зала имени Чайковского, первоначально задуманного как театр Мейерхольда. Так, в этой, заключительной части Офелия — красавица Гулицкая — призраком проходит по партеру в белом саване: «Здесь пестрые цветочки не у места; лишь белых дайте мне — ведь я невеста!»

Вот так звучал мало- или вообще не известный нам Чайковский. Не все же его Первый концерт играть по частым государственным праздникам!

Кстати, о самом знаменитом исполнителе этого всенародного шлягера в наши дни: при ближайшем рассмотрении пианист Денис Мацуев (уроженец Иркутска) оказался троюродным братом Владимира Юровского: дедушка Дениса Леонидовича, ударник Иркутского цирка Дмитрий Гомельский и бабушка Владимира Юровского Анна Гомельская — родные брат и сестра.

 

Не женщина, а бездна

Где любовь в клочья — так это в «Медее» Луиджи Керубини, очередной оперной премьере Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко, переживающего большой подъем.

Режиссер Александр Титель перенес душераздирающую античную историю в антураж 1930-х годов. В начале стильные девушки в темных очках загорают на провинциальном пляжике (в конце концов, море какое было, такое и осталось, что при Еврипиде, что при Шекспире, что при Тителе). Звучит даже джазовое трио — неожиданная находка, 

которая, впрочем, многих в зале удручила и раздражила. Но не надо забывать, что ныне приходит немало публики, как после 1917 года, которая на «Травиате» спрашивает: «Ой, неужели она умрет?», а в лучшем случае ждет перед «Свадьбой Фигаро» Моцарта веселуху в виде увертюры Россини к «Севильскому цирюльнику».

И поэтому для тех, кто не знает, о чем «Медея», беспечное начало не предвещает ничего грозного. Разве что с самого начала недружелюбна форма наваленных на пляже тетраподов — отвратительных бетонных волнорезов (художник Владимир Арефьев). О-о, как страшно будут в конце спектакля блуждать в их лабиринте античные герои, обезумевшие от своих почти уже нечеловеческих страстей!..

Трагедия колхидской царевны в том, что она слишком любит Ясона, совершив ради него ужасные преступления. «За мужей мы платим — и недешево», — говорит Медея в трагедии Еврипида. И всякий раз думаешь — разве удержать этим любовь мужчины? Если он задумал начать жизнь заново, не справится даже такая красавица и мощная личность, какой героиня предстает в исполнении Хиблы Герзмавы.

Примадонна нашей оперной сцены получила роль, словно бы для нее написанную. Когда эта «скиталица, проклятая небом», на Коринфе, стоя на пороге, кидает Ясону: «Так вот ты где нашел прибежище, трус!» — становится жутковато. А уж во втором действии зал сидит не шелохнувшись, особенно те зрители, которые, что называется, не подозревают, чем кончится дело. Ну что ж, у каждого в жизни всегда что-то бывает впервые.

До сих пор идеальной Медеей представлялась только Мария Каллас. Так ведь нечасто найдется певица, способная создать образ темный, как непроглядная бездна, и в то же время вызывающий огромное сочувствие. Наверное, именно потому в Москве эта опера поставлена впервые. О красоте музыки даже не говорю, да еще выходящей из-под рук увлекающегося дирижера Феликса Коробова, что придает спектаклю дополнительную интригу.

С ощущением мощной стихии, которую не остановить никакими волнорезами, выходишь после спектакля, мысленно благодаря его создателей за разбуженные эмоции, не связанные с мелкой повседневностью.

 

Адреналин как витамин

Исторический факт: именно Керубини преподносил великому Йозефу Гайдну медаль, отлитую в его честь. И что сказал ему на это патриарх, известный широтой своей души? «Вы — сын моего сердца и отец музыки». Узнавая вдруг (из роскошного буклета «Медеи») такие пронзительные вещи, понимаешь, что если писатели в твоем сознании еще как-то связаны между собой (хотя бы и словесными перепалками), то композиторы — очень мало: они всегда — само воплощение одиночества.

Люблю цикл камерного оркестра Musica Viva «Шедевры и премьеры» именно потому, что он связывает одного с другим, представляя и что-то широко известное, и что-нибудь совершенно забытое, чем хотя бы частично восстанавливается историческая несправедливость. Причем два этих слова не следует соединять союзом «или»: одно не исключает другое!

В этот раз дирижировал Мэттью Холлс (Великобритания), выбрав для открытия симфонию Гайдна № 102 «Лондонскую». Слушая этот шедевр, купаясь, как Анита Экберг в фильме Феллини, в этом золотом фонтане жизнелюбия, вспоминала, как композитор говорил своим близким: «Не бойтесь, дети, там, где Гайдн, не может случиться ничего плохого». 

В конце XVIII века на концертах сидело немало изрядно выпивших знатных господ. «Повинуясь могучему воздействию музыкальных чар, они крепко засыпают. Вы только представьте себе, может ли царить тишина в зале, где не отдельные слушатели, а множество людей сопят, храпят и клюют носом», — с досадой пишет биограф Гайдна. Ну нет, прогресс все-таки есть: музыканты Musica Viva в битком набитом зале играли в блаженной тишине.

А в качестве раритета в тот вечер прозвучал виолончельный концерт австрийского композитора Антонина Крафта (1752–1820) — не только современника, но и ровесника Моцарта. Солировал руководитель оркестра Musica Viva Александр Рудин, уникальный музыкант, виолончелист, пианист и дирижер-просветитель. И в музыке Крафта было столько адреналина, что, пожалуй, припиши ее историки Гайдну или Моцарту — никто бы не удивился.

Публика, не попавшая на концерт, смотрела его живую трансляцию на большом экране в нижнем вестибюле Зала им. Чайковского. Это не дешевое нововведение Московской филармонии кажется мне ее значительным достижением.

…Вот если бы еще закончили наконец реконструкцию Триумфальной площади, где снова меняют плитки, бордюры и лавочки. Уж не ждать ли нам вокруг памятника Маяковскому пальмовой рощи с мраморными скамейками?

Ведущая рубрики Наталья ЗИМЯНИНА, Россия



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции