Чего тебе надобно, старче?

 Наталья Зимянина
 25 февраля 2016
 2425
Хочется побольше про любовь — а не получается. Весна, природа оживает, а ты сидишь, бойко выстукивая сухие буковки… Скупы были музыкальные события на радостные чувства. А некоторые обошлись и вовсе без оных.

Раз «Лисичка», два «Лисичка»

Кстати, о природе. Есть люди, особо восприимчивые к ее вечной красоте и силе. Вот и чешский композитор Леош Яначек (1854–1928) родился и рос в захолустье габсбургской Австро-Венгрии — в моравской деревушке Гуквальды, среди пения птиц и волшебных лесных шорохов. Может быть, лучше всего он передал их в опере «Лисичка-плутовка» (1923), написанной на закате жизни.

Здесь сошлось несколько обстоятельств. Во-первых, уже знаменитый 63-летний композитор страстно влюбился в молодую Камиллу Штёсслову, жену антиквара. Сохранилось более 700 его писем к ней, а на первом листе дарственной партитуры «Лисички» Яначек надписал: «В каждом из моих сочинений неизменно есть отсвет твоей души».

Во-вторых, Яначек впечатлился газетными комиксами журналиста Рудольфа Тесноглидека, полными народного моравского юмора. В-третьих, именно в это время, гуляя как-то по лесу, он наблюдал на укромной полянке лисичку, трогательно играющую с малышами-лисятами. Опера и начинается с того, что на такой вот солнечной поляночке присел отдохнуть Лесничий. Солнце жарит, жужжит мошкара, заливаются Сверчок с Кузнечиком, парит Голубая Стрекоза, Лягушонок ловит Комара…

Как правило, эти крошечные рольки достаются детям. Отсюда распространенное заблуждение, что «Лисичка-плутовка» — опера детская. Первым в Москве его опроверг Детский музыкальный театр им. Н. Сац. Здесь спектакль называется «Лисичка. Любовь» и поставлен вроде бы именно для детей. А они почему-то все время дергают пап и мам: «А это кто? А она зачем туда убежала? А почему две тетеньки поженились?» (роль возлюбленного Лисички, лиса Златогривека, исполняет певица — меццо-сопрано).

Юных артистов на сцене пруд пруди, певцы-солисты поют прекрасно, только не складывается в одно очень горькая история о том, как лесничий поймал лисичку, как она убежала, завела семью да и погибла ни за что: браконьер застрелил ее — невесте на муфту… О том, что, оплакав природу, мы бездумно делаем следующий шаг, будто не чуя, что каждый раз оставляем в душе смертельную зарубку.

К спектаклям Театра Сац мне не привыкать, но то, что от музыки Яначека не осталось никаких заветных красот, а философская притча низведена до невнятной сказки, — потеря существенная.

В те же дни «Лисичка» вышла в Камерном театре им. Покровского. На этот раз под названием «Лиса-плутовка. Сказка для взрослых». Здесь, как и в первом спектакле, тоже никакого «шума леса» в музыке: выбрана камерная редакция. Большая часть текста (обе постановки идут по-русски) певцами зажевана, поэтому половину персонажей можно вообще выкинуть — никто и не заметит. Вымарано тонкое остроумие оригинала: например, у Яначека Лисичка, как пламенная эмансипе, в хозяйском дворе агитирует кур-наседок против эксплуатации их петухом, а сама-то по природе своей готова их всех передушить. И получается, никакая она не плутовка. Или вот Златогривек, ухаживая за Лисичкой, спрашивает ее: «Вы курите?» Никто не понял убойную шутку, и вышла вроде как глупость.

Главная претензия к обоим спектаклям: история красавицы Лисички, олицетворения мощной живительной силы природы, ее возрождения, гибнущей от руки какого-то жизнерадостного кретина, никаких эмоций у нашей публики не вызывает. Катастрофически не везет в России Леошу Яначеку. Вот думаю: а не опоздали ли мы его ставить? Может, поезд уже давно ушел?

 

Да живет душа моя

Кто определенно спасает столицу от позора провинциальности, так это Музыкальный театр им. Станиславского и Немировича-Данченко. Там снова на Малой сцене нечто: российская премьера оперы современного британского композитора Джона Тавенера (1944–1913) «Кроткая» по Достоевскому (режиссер — Мария де Валюкофф). По-английски — A ­gentle spirit.

Не самый уютный зал в Москве почти всегда предлагает незабываемые постановки: навскидку — и «Смешанную технику» Крымова, и «Гамлета» Кобекина, и «По ту сторону тени» Тарнопольского… Много всего.

Музыку Тавенера я впервые услышала всего-то два года назад благодаря Году британской культуры. Второе знакомство оказалось покруче.

Кто же не знает, что на Достоевском свихнуться немудрено. Вот и опера Тавенера — художественное тому доказательство. Идет она на английском языке с титрами, но сначала ее выразительно разыграли драматические артисты Илья Козин, Николай Шатохин, Денис Лалакин. Особенно нелегко пришлось Инне Клочко, которая предстала героиней и в драматической, и в музыкальной части спектакля. Не знаю, как только нервы у нее выдерживают еще и петь! Ее впечатляющим вокальным партнером выступил Борислав Молчанов, артист Театра им. Покровского.

В лаконичной сценографии восхитил матовый полупрозрачный светящийся изнутри ультрафиолетом гроб с чем-то похожим на труп в самой своей сердцевине (художник-постановщик — Игорь Гурович). Но Достоевский не в лобовых ужасах. А в разных пронзительных, ранящих детальках вроде красных лаковых дамских туфелек среди мрака. И все эти бешеные истерики, рыдания, любовь до пены у рта, бессилие добрых и кротких — вот это настоящий Достоевский.

«Да живет душа моя» — эти слова героини заклинанием проходят через всю оперу и продолжают доноситься из потустороннего мира после ее смерти. Let my soul live*.

Молодой дирижер Иван Великанов уверенно взял на себя все тяготы и технического освоения непростой музыки, и ее почти уже нечеловеческого содержания. Маленький оркестрик тянул нервы до надрыва. В финале осиротевший Ростовщик-мучитель сам заходит в стеклянный шкаф-гроб, и впору было теперь из зала завопить: оледеней же ты там, чудовище!

Надо же было вот так, до дна души…

 

И Турецкий марш на бис

Чтобы срочно вынырнуть из хмури, нет артистки лучше, чем Юджа Ванг. Не девушка — огонь! Во главе оркестра Московской филармонии встал его главный дирижер Юрий Симонов, и знаменитая китайская пианистка солировала во Втором концерте Чайковского. (Многие даже не знают, что «первыйконцертчайковского» — далеко не последний.)

Правда, вначале публику испытали на прочность мрачноватой увертюрой к опере Сергея Слонимского «Видения Иоанна Грозного». Сергей Михайлович находился в зале — наверное, специально приехал из Петербурга. Он из гвардии последних могикан — крупнейших композиторов СССР, отчего его сочинения ничуть не потеряли ни в силе, ни в глубине, как многое из того, что раньше в обязательном порядке рассовывали по программам. Я с удовольствием вспоминала премьеру «Видений» в 1966 году в Самаре, где дирижировал сам Мстислав Ростропович. Публика же, легко представляя себе образ немилосердного царя, тем временем ежилась и в конце похлопала как-то вяло. Какой уж тут энтузиазм!..

Тут-то и вышла сияющая, позитивная Юджа, хорошенькая, как игрушка. В длинном, по фигуре красном платье с полутораметровым шлейфом, на гигантских платформах. Ее маленькие пальчики так и замелькали по клавиатуре, причем звуки из-под них выходили поистине богатырские. Что тут скажешь — восточные секреты!

Родилась Юджа в Пекине, образование получила в Канаде, затем в Калифорнии у выдающегося пианиста Гарри Граффмана, ученика Изабеллы Венгеровой и Владимира Горовица — представителей русской школы. 

Может, этим объясняется то, что Юджа показала себя все-таки не Ланг Лангом в юбке, не голой виртуозкой, но моментами довольно тонким музыкантом. Это проявилось во второй части Концерта, где фортепиано спокойно аккомпанирует виолончели и скрипке. Третья же, самая известная часть, думаю, прекрасно озвучила бы бодрый пионерский поход времен Кабалевского.

Дирижер Симонов, явно довольный выступлением, по-отечески кивнул пианистке, давая знак сыграть на бис. Юджа с феноменальным блеском выдала Турецкий марш Моцарта в головоломной обработке, сорвав бешеные аплодисменты еще и потому, что публика с первыми звуками шумно отреагировала на название «Турецкий», оценив остроумие артистки.

После антракта Симонов фундаментально ублажил филармонических слушателей Восьмой симфонией Дворжака.

Так прошло довольно приятное знакомство с одной из главных звезд нового бойкого поколения исполнителей, красующихся не только в верхних строках чартов, но и на страницах журналов Vogue и Elle. Что ни говори, это тоже уметь надо. Ведь Юджа все-таки не поп-певица.

 

Все скорлупки золотые

Один из самых великих режиссеров современности Роберт Уилсон оказал Москве честь: поставил в Театре наций авторский спектакль «Сказки Пушкина». Пушкин, впрочем, оказался лишь отправной точкой для сюрреалистических фантазий Уилсона-художника, не вкладывающего эмоций в прекрасные тени и абрисы, костюмы героев, их стильную, в духе театра кабуки, пластику, черный грим на выбеленных лицах. Стихи Пушкина пунктиром звучат, но они здесь явно не главное.

Уилсона не надо пытаться понять — сиди и наслаждайся его изысканными придумками и вкусом. Хотя сюжеты, известные нам на генетическом уровне, казалось, требовали большего уклона в оригинал. И трудно понять, почему рыбак в сказке о золотой рыбке каждый раз показывает публике черный язык. Пять сказок идут без антракта. Не все зрители выдерживают. Хотя этот спектакль критики признали лучшим в сезоне, и попасть на него совершенно невозможно. А выйти, как оказалось, очень легко.

В нем звучит много музыки — так много, что в целом он вполне мог бы подпасть под определение мюзикла. Непонятно только, как и зачем эта музыка писалась, столько всего напихано. В качестве авторов указан американский дуэт двух сестер Coco Rosie, работающий в жанре фрик-фолк, то есть «оторвись по полной и попроще». Такой стиль теперь в шутку называют бескомпромиссным. То живой оркестр играет совершеннейшую бесиловку, то герои довольно складно поют, иногда дуэтом. Но вдруг звучит что-нибудь такое, что лучше б следить за диковинными перемещениями на сцене в полной тишине.

…В какой-то момент мимо острова Буяна едет на красной машинке Пушкин и машет публике ручкой. Не знаю, знаком ли Уилсон с Хармсом, но сюр совершенно в его духе. Впрочем, почему бы и нет? Где-то там, в своем горнем мире, все они, гении, и без нас договорятся.

Наталья ЗИМЯНИНА, Россия

__________

*Пусть живет душа моя.



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции