Романс «Пой, цыган!»

 Николай Овсянников
 31 марта 2017
 3057

Выполняя данное читателям «Алефа» обещание о раскрытии имен авторов так называемых бесхозных произведений репертуара певицы Изабеллы Юрьевой, обращаюсь к истории самого пронзительного романса безвозвратно ушедшей эпохи под названием «Пой, цыган!».  

Нет никаких заслуживающих доверия фактов, свидетельствующих о том, что он был известен и исполнялся в годы нэпа, смуты и тем более до революции. Никому до сих пор не удалось обнаружить ни авторской рукописи произведения, ни переписанных в довоенное время нотных копий с указанием имен авторов, ни печатных изданий, выпущенных до 1990-х годов.
С уверенностью можно говорить лишь о том, что романс был написан не позднее 1936 года. Именно тогда английская фирма Columbia выпустила патефонную пластинку с записью вспоминаемого произведения в исполнении Петра Лещенко, которому аккомпанировал оркестр Э. Генигсберга. На этикетке значилось: «Плачь цыган, романс Петра Лещенко». На следующий год Лещенко перепел его в Риге для пластинки местной фирмы Bellacord Electro. На этот раз на этикетке стояло два варианта названия: «Пой цыган (Плачь цыган)». Мало кто верил в авторство Лещенко: музыка и текст выдавали работу профессионалов.
Вышедшая в сентябре 1939 года на Ногинском заводе пластинка с записью романса в исполнении Изабеллы Юрьевой и аккомпанировавшего ей пианиста Симона Кагана отчасти подтвердила эти сомнения: на этикетке имена авторов отсутствовали, слова были в значительной мере изменены. Некоторую ясность внес выход в декабре того же года записанной в Ленинграде пластинки Ленмузтреста, на которой «Пой, цыган!» звучал уже в исполнении Екатерины Юровской. Певице аккомпанировал Борис Мандрус, причем фортепианная партия заметно отличалась от той, что была представлена Каганом. Текст почти совпадал с напетым Лещенко, а на этикетке впервые появилась уточняющая надпись: «Муз. Фомина».
Юровская была одной из любимейших певиц композитора. В то время Борис Фомин был жив-здоров, активно работал, сочиняя все новые и новые песни и романсы; проживал он, как и Юровская, в Москве. Артистке, отправлявшейся в гастрольную поездку в Ленинград, ничего не стоило уточнить у Бориса Ивановича авторство романса и получить от него нотную рукопись. Но вот имелись ли на ней (прилагались ли к нотам?) слова — большой вопрос. Об их авторе поговорим позже, сейчас же заметим, что после выхода пластинки Юровской автором музыки «Пой, цыган!» принято считать Бориса Фомина.
Сравнение фортепианных партий Кагана и Мандруса, а также текстов, напетых Юрьевой и Юровской, позволяет заключить: Изабелла Даниловна и Симон Каган, решившие записать романс, опирались исключительно на заграничную пластинку Лещенко. Раздобыл ее, скорее всего, муж и администратор певицы Иосиф Аркадьев, известный своей неиссякаемой энергией и предприимчивостью. Он же, надо полагать, был инициатором и автором изменений текста — дабы облегчить прохождение их заявки в строгом столичном реперткоме.
Так, слово «роковая» из начала припева («Пусть льется песня, песня роковая…») превратилось у Юрьевой в «дорогая». В строке: «Пусть льются звуки горя и страстей» пессимистическое «горе» заменено на оптимистическое «счастье». Во втором куплете у Лещенко поется: «…И смех в углу звенит: там пьют давно. / Что ты ушла — гитара повторяет…/ Сплошная боль… И душу рвет вино». У Юрьевой: «В душе моей давно все улеглось. / Что ты ушла — гитара повторяет. / Забыта боль, и нет тоски в душе». Нет, правда, и рифмы, зато налицо оптимизм.
Что же касается пианистов, то многолетнее знакомство с романсовым наследием Бориса Фомина убеждает меня, что в то время как Б. Мандрус использовал ноты композитора, С. Каган — собственную аранжировку. Думаю, до выхода пластинки Юровской ни Юрьева, ни Каган, не верившие, разумеется, в авторство Лещенко, не знали и об авторстве Фомина. Поэтому они мало погрешили против истины, записывая «Пой, цыган!» как бесхозное произведение.
Но каким образом мелодия и текст романса попали к Петру Лещенко, никогда не бывавшему в СССР? Думаю, посредником (как и в случае с еще одним романсом Б. Фомина 1930-х гг. «Огоньки далекие», оказавшимся в распоряжении Сары Горби*) выступила старшая сестра композитора Валентина, проживавшая в то время в Братиславе (бывшая Чехословакия). Там же она выступала как исполнительница русских песен и романсов, в том числе своего прославленного брата. В годы романсового безвременья (1930–1937) Борис тайно пересылал ей свои произведения, оказавшиеся на родине невостребованными, и Валентина вполне могла поделиться яркой новинкой (возможно, с разрешения автора) с Петром Лещенко. Указывать же в те годы имена советских композиторов и поэтов на зарубежных пластинках с записями «нехороших эмигрантов» было опасно прежде всего для самих авторов.
Слова романса, по нашему мнению, принадлежат Екатерине Оболенской, автору другого цыганского романса из наследия Б. Фомина начала 1930-х годов, общего по духу и времени создания с «Пой, цыган!» — «Меня не греет шаль»**. Причина, по которой Юровская и Мандрус не указали автора этих роковых текстов, понятна: в 1937-м Оболенская была арестована как жена «врага народа» и на момент выхода пластинки находилась в лагерях.
После выхода пластинок Юрьевой и Юровской романс «Пой, цыган!» на долгие годы попал в негласную опалу. Вероятно, сначала это было связано с пессимистическим текстом, который Юровской удалось тиражировать лишь благодаря областному положению Ленинграда: столичным цензорам такая вольность явно не понравилась. Кроме того, он (текст) почти совпадал с тем, что напел Лещенко, а Петр Константинович с июня 1941 года считался едва ли не открытым врагом — его песни транслировались на СССР немецким радио. С 1946 года в идеологическую опалу угодил уже сам Фомин. 
Вернула «Пой, цыган!» на советскую эстраду певица Евгения Разина: с 1970 года она стала исполнять его на своих сенсационных сольных концертах. Это неслучайно. Ее аккомпаниатором был не кто иной, как Борис Яковлевич Мандрус, бережно хранивший ноты, когда-то переданные автором ему и Юровской. Разиной и Мандрусу даже удалось осуществить студийную запись романса для подготавливаемой (третьей по счету) долгоиграющей пластинки Разиной. Правда, в СССР она так и не вышла: в конце 1974 года певица эмигрировала во Францию. К счастью, ей удалось вывезти туда магнитные фонограммы, и через несколько лет эти уникальные записи были увековечены на вышедших в Канаде двух гигантах «Женя Разина. Старинные русские романсы».
Осталось лишь разобраться, почему в последнее время стало принято указывать в качестве автора слов «Пой, цыган!» ленинградского поэта-песенника Бориса Тимофеева. Начало этому положил К. Тихонравов, редактор одной из долгоиграющих пластинок фирмы «Мелодия» с архивными записями П. Лещенко 1930-х годов, вышедшей в 1990 году. Именно на конверте и этикетке этого издания Б. Тимофеев был впервые указан в качестве автора слов вспоминаемого романса. Для этого, по нашему мнению, нет никаких оснований. Ведь если бы это было так, то Фомин, передавая рукопись произведения Юровской и Мандрусу, обязательно сообщил или лично поставил бы на нотах его имя: он высоко ценил Тимофеева, вел с ним переписку и в конце ­1920-х годов написал на его стихи несколько песен и романсов.
Таким образом, артистам, записывавшим пластинку в Ленинграде, ничто не мешало указать ленинградца Б.Н. Тимофеева в качестве автора: его имя никогда не было запрещено к упоминанию. Не говоря уже о том, что переживший Фомина и Юровскую на добрых полтора десятилетия Борис Николаевич никогда не заявлял о себе как авторе слов «Пой, цыган!».
Мой вывод: авторами вспоминаемого романса, первыми и лучшими исполнителями которого являются Петр Лещенко, Изабелла Юрьева и Екатерина Юровская, были Борис Фомин и Екатерина Оболенская.
Николай ОВСЯННИКОВ, Россия
________
*См. статью автора «О Саре Горби, королеве шансона», «Алеф» № 936. 
**См. статью автора «Меня не греет шаль», «Алеф» № 1071.



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции