Суть жизни — во что-то ввязываться

 Наталья Зимянина, Россия
 11 апреля 2019
 1428

Морозы, гололед и ранний мрак –зимой москвичам трудно поддерживать хорошее настроение. На помощь приходит искусство: оно никогда не обманет

Принц на белом коне  Как же мы его ждали! Еще в 2011 году в труппу Большого театра впервые в ее истории на ведущие партии был приглашен американец. Дэвид Холберг являл собой не только физическое совершенство: красавец с гордо посаженной головой и точеным профилем, ожившая ренессансная скульптура. Настоящий принц, чуть холодный, кровей, несомненно, голубых; происхождения, конечно, неземного… Идеальная чистота линий в танце, благородство в каждом шаге и жесте, высокая любовь… Что за Пигмалион создал его? Как мальчик, занимавшийся степом, когда в его возрасте наши будущие премьеры уже гнут спины у балетного станка, превратился в мировую звезду? Дэвид и балет-то впервые увидел в 13 лет в Аризоне, где поступил в специальную школу. В 17 лет уехал учиться в Парижскую Оперу, но французы на американца посматривали свысока.  

А в Большом… Здесь он получил и Зигфрида в «Лебедином озере», и Дезире в «Спящей красавице», и принца Щелкунчика, и графа Альберта в «Жизели». Заделался любимчиком публики.
Неожиданно случилась страшная травма ноги. «В Нью-Йорке мне сделали одну операцию, потом вторую — исправляли ошибки первой… — рассказывал Холберг. — Я здорово скис. Я думал: «Может, это всё?» Я больше не был тем артистом, которого публика видела на сцене, а стал кем-то вроде самозванца. Но я узнал, что в Австралии есть спецы по реабилитации. И я бросил всё и купил билет в один конец…»
Больше двух лет сотни московских поклонников писали ему письма, желая выздоровления. Интернет-форумы и его страничка в фейсбуке трещали от посетителей.
…Надо ли говорить, сколько народу набилось в Театральный музей им. Бахрушина на встречу Дэвида с публикой: предстоял его выход в заглавной партии в балете Джона Кранко «Евгений Онегин».
– Какая радость снова быть в Москве! — восклицает он. — За это время я понял, что как артист я состоялся именно здесь. Эмоции захлестывают. Я иду по коридорам Большого — и старые знакомые приветствуют меня… А ведь когда в 2011 году Сергей Филин впервые пригласил меня в Большой, я испугался до смерти: этот театр казался мне абсолютно недоступным. Пугала и сама Москва. Но я подумал: ведь это и есть суть жизни — ввязываться во что-то. И вот через шесть лет я снова здесь. Хотя готов был распрощаться с Большим навсегда.
Холберга засыпали вопросами
– По какой роли вы скучаете?
– По Крассу в «Спартаке». Работа была в разгаре, когда случилась травма. Меня ведь все видят принцем, а я гораздо более злой внутри.
– Как вы относитесь к критикам?
– Иногда они даже слишком хвалят меня.
– У вас недавно вышла книга A body of work…
– Один уважаемый лондонский критик как-то посоветовал мне всё записывать, и я послушался. А когда случилась травма, я потерял контроль над телом, над искусством, над жизнью. И эта книга — опыт моего возвращения.
– Тест на русскость: вы едите борщ?
– Конечно.
– Самое важное: ваш Онегин с усами? У нас говорят, что русский Онегин — безусый. (В балете Кранко Онегин действительно с усами. — Н.З.)
– Мой — без усов!
…Когда по окончании спектакля сияющий Дэвид-Онегин выходил и выходил кланяться, кто-то в зале громко сказал: «Хватит, смотрите, парень сейчас зарыдает…»
И вся армия его поклонников, не исключая и меня, ждет его появления на сцене Большого — говорят, даже в неожиданных для него ролях. Тем интереснее!

«Зарядье» расцветает среди мхов 
В начале сезона наконец открылся роскошный концертный зал «Зарядье». Никто и не ожидал, что в дебрях нового странноватого парка с его насаженными по холмам ромашками и колокольчиками, мхами и лишайниками, березками и золотыми рыбками возникнет настоящий центр музыкальной культуры, в первую очередь, академической.
Современная архитектура, красивейший зал с волнообразными балконами, изумительная акустика, тщательно отобранные программы и энтузиазм команды во главе с Ольгой Жуковой — всё привело к тому, что с первых же недель сюда пошли толпы меломанов.
В том числе и на концерт пианиста Константина Лифшица, выходца из Гнесинки, уже лет десять живущего в Швейцарии. Между собой музыканты ценят его высоко, а вот российские продюсеры не слишком жалуют. Так получи же, дорогой Костя, самый новенький и звучный зал Москвы!
Лифшиц играл с Российским Национальным оркестром. Глубокий оригинал фантастической выучки (ученик знаменитой Татьяны Зеликман), он солировал в Первом концерте Бетховена и рахманиновских Вариациях на тему Паганини. В его игре — и разум, и воля, и воздух, и норов, и наслаждение до сибаритства, и математическая строгость. Не потому ли этому пианисту удается не опошлить ничего из того, что уже всюду опошлено.
Надеюсь, новая сцена включит его в ряд своих наиболее желанных артистов, как Плетнева и Курентзиса, Дебрага, Репина, Гергиева… А вся деятельность «Зарядья», пока стойкие мхи парка, специально завезенные с Севера, уныло присыпаны снежком, согреет нас до самой весны и дальше. Ведь в ближайшей афише тут Венский хор мальчиков, сопрано Барбара Фриттоли, изумительный пианист Игорь Левит с Мюнхенским камерным оркестром, скрипачка Сара Чанг, легендарная певица Магдалена Кожена и тенор Рамон Варгас… Ну же, концертные залы Москвы, догоняйте!

Жизнь и горечь Эмилии Шиндлер
Кто из нас не помнит потрясающий фильм «Список Шиндлера»! Но вот однажды американский композитор Томас Морс узнал немного больше: его поразила история жены героя — Эмилии. Ведь Оскар Шиндлер, предприниматель, нанимавший на свою фабрику обреченных жителей гетто и тем самым спасавший их от смерти, был, оказывается, не просто отчаянным авантюристом, но и прожигателем жизни, гулёной, каких мало; он сотрудничал с нацистской разведкой и, в конце концов, заработать побольше денег было для него не последней целью. Чтобы потратить их с неотразимым шиком!..
…А все дела фабрики тихо, планомерно, улаживая конфликты, грозившие расправой со всеми, включая ее саму, вела Эмилия, прощавшая мужу все его похождения.
Она-то и стала подлинной героиней оперы Морса «Фрау Шиндлер» — истории о спасении 1200 евреев, рассказанной наново языком музыки. Согласитесь, нелегко смотреть полнометражную оперу о Холокосте, однако сюжет настолько захватывает, сопереживание героине так велико, а такт композитора, намеренно ушедшего от мучительных диссонансов, обычных в сочинениях на эту тему, настолько уравновешен, что спектакль смотрится легко, порой он даже похож на мюзикл. (По просьбе режиссера Владимира Аленикова, Томас ввел в оперу сцену аргентинского танго). Однако оркестр под управлением Тимура Зангиева органичен во всем и заставляет забыть об условностях музыкальной сцены.
Так что же там было дальше, с этими Шиндлерами?
Из Германии они бежали в Швейцарию. Не без сложностей — но за Оскара заступились спасенные им евреи. А потом супруги переехали в Буэнос-Айрес, где женолюб Шиндлер сейчас же стал изменять жене — ее мучения в этой жизни так и не закончились. В 1948 году друзья вытащили его в послевоенную Германию — и он больше не вернулся. И об этом тоже опера Морса, эта горькая вторая серия «Списка…»
Лариса Андреева поет и играет Эмилию — от блистающей в салонах фигуристой красотки до одинокой старухи в инвалидном кресле вдали от родины — с убедительностью, достойной тех сильных чувств, которые и должна вызывать ее героиня. А Оскар (элегантный красавец Дмитрий Зуев) по сравнению с этой женщиной вовсе не тот титан, которого мы помним по фильму в исполнении богатыря Нисона…
Эмилия Шиндлер дожила до триумфального успеха фильма Спилберга, признавшись журналистам: «Только мне в нем не нашлось места».
Спасибо Театру Станиславского и Немировича-Данченко за столь трепетное отношение и к теме, и к постановке. Правда, многие музыкальные критики остались в недоумении: а опера ли это вообще?
Да какая разница! 
Два с половиной часа захватывающего повествования с помощью музыки и прекрасных актерских работ (никто здесь не остается незамеченным) расставили наконец в этой непростой истории все точки над «i».
Наталья Зимянина, Россия



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции