Куда разлетаются наши жар-птицы

 Наталья Зимянина
 10 сентября 2019
 2026

Окончание музыкального сезона в Москве было очень напряженным. Но и начало следующего спокойной жизни не сулит никому.

Париж покоряет Москву Тот, кто никогда не был у нас на Конкурсе имени Чайковского, вряд ли поймет его фанатов, часами толпящихся перед входом в Большой зал консерватории и обсуждающих шансы своих любимцев. Когда-то билеты на первый тур раздавали бесплатно. Теперь платишь за всё. Самые дешевые и даже бесплатные пригласительные билеты спекулянты продавали по 8000 руб­лей. Тем более что все пианисты — парадная витрина конкурса — играют исключительно образцово. Еще бы! Ведь в этот раз их всего 25!

Увы, председатель оргкомитета дирижер Валерий Гергиев не слишком заботится о сохранении традиций конкурса, на который когда-то приезжало 80, а то и 120 пианистов, да и скрипачей с виолончелистами немало. Три этих самых «старых» раздела на сей раз были предельно ужаты. А все потому, что Валерия Абисаловича посетила очередная новаторская идея: добавить раздел духовых инструментов — медных и деревянных. Духовиков вышло на соревнование чуть ли не сто. Вот кто съел бюджет, хотя музыканты в этом виноваты меньше всего.
Причина такой новации — желание Гергиева поднять престиж духовых, которых в российских оркестрах катастрофически не хватает.
В результате мы впервые услышали исполнение Скрипичного концерта Чайковского на… флейте. Или арии Чайковского, «пропетые» на тубе или тромбоне. Казалось, чудаковатые пришельцы спустились на Землю и хотят установить контакт с помощью популярных мелодий.
Конкурс стал слишком компактен: три тура пианистов упаковали в неделю. В итоге члены жюри, среди которых и знаменитый Менахем Пресслер — 95-летний пианист, были вынуждены работать практически по десять часов. А меломаны лишились былой возможности следить одновременно за выступлением и скрипачей, не говоря уж о виолончели, вокале и духовых, которые соревновались в Петербурге.
Впрочем, результатами у пианистов (о других судить не могу) я осталась довольна.
Первое место получил Александр Канторов из Франции, радикально сломавший стереотип выступления на третьем туре. 22-летний Алекс имеет значительный опыт выступлений с оркестром: его отец, Жан-­Жак Канторов (их семья — выходцы из России) — известный скрипач и создатель своего оркестра.
Примечательно, что Алекс — воспитанник Рены Шерешевской, выпускницы Московской консерватории по классу блистательного музыканта-­педагога Льва Власенко.
Она уже второй раз подряд решительно взрывает сложившийся конкурсный стереотип. Вспомним: на прошлом, XV конкурсе, 4-е место получил ее ученик Люка Дебарг, поразивший конкурс давно забытой пронзительной исповедальностью, особенно в исполнении Чайковского и Метнера. Соскучившийся по теплоте и искренности мир принял его с радостью: у Дебарга лучшая карьера, а о распределении мест все уже давно забыли, как забываются тройки в аттестатах по химии и физкультуре.
Рена Шерешевская утвердила себя как гигант педагогики. Не так давно она привозила в Москву весь свой парижский класс — ярких, не похожих друг на друга ребят. Александр Канторов на том концерте играл «Жар-птицу» Стравинского. И я еще тогда сказала: держи ее, парень, крепче за хвост!..
И вот теперь Канторов завоевал не только первую премию среди пианистов, но и Гран-при всего конкурса. И сразу же был приглашен Гергиевым на несколько важных концертов. Прекрасное начало мировой карьеры!

Всё, что помнил Шостакович
После конкурса, чтобы прийти в себя, углубляюсь в толстенную книгу «Дмитрий Шостакович в письмах и документах», давно ждущую на тумбочке. И натыкаюсь на нечто интересное. В 1927 году некто Г. И. Грубер подверг молодого композитора гигантскому опросу, который также послал Римскому-­Корсакову и ряду других композиторов.
Приведу фрагменты предельно честных ответов 20-летнего Шостаковича на один довольно странный вопрос.
Дело в том, что мать Грубера, родив его, сошла с ума и всю жизнь провела в психушке. Очевидно, поэтому его жгуче волновали вопросы умственной адекватности композиторов. Помимо основной цели — прощупать, как связаны творчество и безумие,?— я вижу в этих ответах массу всего интересного, чего мы о ДДШ не знали.
Вот фрагмент анкеты — «Генетические сведения».
«Со стороны отца:
Дед мой, поляк, в 1863 году был сослан в Сибирь за участие в польском восстании. Человек, питавший большую страсть к садоводству. Его брат был человек неусидчивый. Больше ½ года не может прожить в одном и том же городе. Отец музыке никогда не учился. Самоучкой выучил ноты и, обладая тенором, часто пел. Превосходно читал с листа, играя в 4 руки на рояле. Человек совершенно нормальный. Из его сестер и братьев никто не был, ни в какой степени, музыкантом. Так же и их потомство (мои двоюродные братья и сестры).
Со стороны матери:
И дед, и бабушка мои любили музыку, но детей не учили. Все мои дяди и тети очень музыкальны. Все играли на рояле, а дядя пел в хоре. Покойный дядя (умер 14-и лет) имел громадные способности к живописи, и, по мненью тогдашних авторитетов, из него мог бы выйти, если б не смерть, большой художник. Был страшно религиозен и умер, бредя о Христе и разговаривая как бы с ним. Двоюродные братья: музыкальностью ни один не отличался. Люди все нормальные. Одна двоюродная сестра поет, другая танцует. Люди нормальные.
2–10 сентября 1927 г, Детское село».
Вот такие неожиданные вещи вдруг находишь, открыв дотошно, с любовью созданный сборник.
 

Как удержать Теодора
Тем временем к началу нового сезона стал разворачиваться загадочный скандал. Выдающийся российско-­греческий дирижер Теодор Курентзис, который в последние годы прославил своим творчеством Пермский театр оперы и балета, заявил, что покидает Пермь.
Вот-вот мы узнаем, действительно ли он, как говорит, обоснуется в Санкт-­Петербурге (что вряд ли: в этой берлоге уже есть два медведя — Гергиев и Темирканов).
…Сходить на концерт оркестра и хора MusicAeterna, созданных Теодором и послушных его артистической воле,?— это все равно что съездить на вечер в другую, прекрасную страну. В Москве он бывал по три, четыре, пять раз за год — но попасть на него почти всегда невозможно. Ведь всем нам хочется услышать свежее звучание, понять замысел великого сочинения, насладиться и даже испугаться того, с какой убежденностью являет свою трактовку дирижер.
Курентзис написал труппе театра письмо: «Все эти годы мы находились в постоянной гонке… Может быть, это была бесконечная страсть преодолеть барьеры времени, чтобы сообщить будущему о «сейчас». Я так и не знаю, поняли ли наши любимые зрители то, что мы хотели сказать. И власть, естественно, ничего не поняла. Я хотел создать что-то не для себя, а для людей, которые живут в этом городе. Я хотел помочь создать консерваторию, чтобы следующие поколения прекрасных музыкантов были пермяками, хотел дать стимул талантливым людям остаться здесь и развивать этот город. Я помню, как мне сказали: власть не считает это целесообразным, у города все есть, мы самые лучшие…»
Вослед этому горькому письму отозвался кинорежиссер Александр Сокуров: «Уход Теодора из Пермского театра большая беда. Стало еще одной российской провинциальной ямой больше. Кто же защитит такого выдающегося мастера? Кто защитит Пермь от слякотного равнодушия и государственного жестокосердия? К кому обратиться за помощью?.. Теодор, простите всех нас, кто не сумел Вас защитить, ибо мы столь же бесправны, как и Вы. Мне, конечно, стыдно».
И только министр культуры Пермского края Торчинский талдычит: «Никакого ухода Теодора Курентзиса нет. Есть его заявление о командировке, есть заявление на отпуск. И он принимает самое активное участие в обсуждении будущей жизни театра…»
Узнать, чья правда в этом противостоянии, ждать осталось совсем не долго.
Наталья Зимянина



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции