Странное завещание

 Яков ШЕХТЕР
 9 марта 2020
 1034

Первое стентирование Натану сделали в пятьдесят семь лет. Как говорили злые языки, главной проблемой было отыскать у больного сердце. Его многие не любили, многие завидовали, многие искали расположения и помощи. Но с деньгами нью-йоркский мультимиллионер расставался плохо, всегда находя повод отказать просителю. Жил он в фешенебельном районе Бруклина, в квартале рядом с синагогой, где селились только очень богатые евреи, соблюдающие традиции. И, тем не менее, когда просителем оказывался человек в ортодоксальной одежде, Натан страстно упрекал его в паразитизме, советовал обрести специальность и начать работать, а не протягивать руку за подаянием, и в конце выпроваживал, вручив вместо просимой суммы сущие гроши.  

Если же приходил нерелигиозный проситель, Натан обрушивал на его голову лавину цитат из Святого Писания, призывая немедленно покаяться, начать соблюдать субботу и перестать есть трефное. Выпроваживал он его с тем же результатом: убогой подачкой.
Понятное дело, что такого человека многие не переносили на дух, а его неприятностям со здоровьем находили вполне здравое объяснение. Сердце у Натана сначала пошаливало, затем стало хандрить, потом захворало, а к семидесяти годам, после многократного стентирования, отказалось служить.
За свои деньги Натан мог купить все, что угодно, в том числе и сердце для пересадки. Посредники начали искать варианты, но, увы, не успели. Как часто бывает, правильное осмысление ситуации приходит к человеку слишком поздно. Впрочем, знающие люди говорят так: когда Бог хочет забрать человека, Он закрывает перед ним путь к спасению.
Нельзя сказать, будто Натан пребывал в неведении. Он знал, что его ждет, и не строил иллюзий. За два дня до смерти он позвал своих трех сыновей и вручил старшему бумажный пакет, в каких на почте отправляют дешевые бандероли.
— Здесь завещание,?— сказал Натан.?— Откройте пакет сразу после моей смерти.
— Ну, когда это еще будет! — замахал руками старший сын.?— Тебе жить и жить!
— Дай Бог, чтобы ты оказался прав,?— ответил Натан.?— Дай-то Бог…
Он умер ночью во сне, его нашли утром со счастливой улыбкой на губах. Немедленно собралась вся семья, и старший сын дрожащей рукой вскрыл пакет. Внутри оказались два обыкновенных почтовых конверта. Один толстый, набитый до отказа, второй тонюсенький. На толстом почерком Натана было написано: открыть спустя семь дней после похорон, на тонком значилось: вскрыть немедленно.
Почерк был еще твердый, но уже не такой, как когда-то. Где-то линии чуть дрожали, где-то обрывались раньше, чем обычно. Первый конверт немедленно передали семейному адвокату. До завершения всех процедур, связанных с наследством, он стал непременным участником любой встречи братьев. Еще бы, ведь речь шла о разделе десятков миллионов долларов.
Старший брат поискал на столе нож для разрезания конвертов, но не нашел. Натан не признавал ненужной роскоши и бессмысленных вещей и открывал конверты дедовским способом — разрывая бумагу пальцами. Пришлось и его старшему сыну воспользоваться тем же способом.
В конверте лежал мелко исписанный листок дешевой писчей бумаги. Сын поднес его к глазам и начал торжественным голосом оглашать волю отца.
— Дорогие дети, вот моя последняя просьба. Я пишу в здравом уме и ясной памяти, поэтому отнеситесь к ней со всей серьезностью. Не думайте, будто это прихоть умирающего старика. Я прошу, я настаиваю на том, чтобы меня похоронили в носках.
В комнате воцарилось изумленное молчание. Что за странная просьба? Зачем, для чего?!
— Насколько мне известно, погребальное братство, «Хевра кадиша» такого не позволит,?— осторожно произнес младший сын, самый религиозный из детей Натана. До начала своей деловой активности он успел поучиться в ешиве и даже сдать экзамены на раввина.?— По правилам на теле кроме савана ничего не должно быть, и нарушать эти правила даже по просьбе отца никто не станет.
— Тоже мне беда! — махнул рукой средний сын, известный своим легкомысленным отношением к религии.?— Есть десятки погребальных контор, которые выполнят любое наше требование.
— Ваш отец распорядился, чтобы его погребением занималась исключительно «Хевра кадиша» Бруклина,?— заметил адвокат.?— Поэтому переговоры вести надо только с ними.
— Давайте пригласим раввина синагоги, где молился отец,?— предложил старший сын.?— Возможно, он сумеет отыскать выход.
Раввин жил на той же улице через два дома. Вой­дя в дом, он начал со слов соболезнования.
— Разумеется, вашу утрату ничем нельзя восполнить,?— завершил он небольшую речь, посвященную памяти покойного.?— Но я обязан сказать, что наша община также понесла большую потерю. Теперь я могу открыть то, о чем до сих пор знали лишь ваш отец и я. На протяжении многих лет около половины расходов синагоги оплачивал уважаемый реб Натан, и поэтому его нам будет очень, очень не хватать.
Намек раввина был более чем прозрачен, но братья пока оставили его без ответа. Сейчас их интересовало совсем другое.
Узнав о последней воле Натана, раввин только развел руками.
— Увы, сделать ничего нельзя. И ваш отец это прекрасно знал. Мы много лет занимались вместе, прошли почти весь свод законов, с десяток трактатов Талмуда. Ваш отец был очень знающим человеком, хотя никогда этого не показывал. Может быть, говоря о носках, он имел в виду нечто иное?
— Но что он мог иметь в виду?
— Поищите в доме,?— посоветовал раввин.?— Возможно, он оставил ­какую-­нибудь подсказку.
Стали искать и действительно обнаружили на туалетном столике аккуратно сложенные черные носки. Под ними лежала записка.
— Уф! — с облегчением вздохнул младший сын.?— Сейчас мы поймем, что имел в виду отец.
Однако содержимое записки привело братьев в еще большее недоумение.
— Да, это те самые носки,?— прочитал старший сын и перевел взгляд на раввина, но тот лишь снова развел руками.
Вести переговоры с главой похоронного братства отправили среднего сына, надеясь, что его бойкость и умение договариваться с кем угодно сослужат добрую службу. Увы, он вернулся несолоно хлебавши.
— Они даже слушать меня не захотели,?— возмущался он.?— Слух о странном желании отца уже успел до них докатиться. Мне с порога объявили, что этот вопрос не обсуждается.
Натана похоронили по всем правилам. Вернувшись с кладбища в отцовский дом, сыновья уселись на ковер в гостиной, рассчитывая провести семь дней траура в почти полном одиночества. Мало найдется желающих прийти с соболезнованиями к детям скряги и скандалиста.
Действительность полностью изменила их представления об отце. Утешающие толпились в доме с раннего утра до позднего вечера. Братья даже не представляли, сколько людей испытывали к их отцу самые теплые чувства. Оказалось, что он помогал сотням, если не тысячам бедняков. Годами оплачивал счета за электричество, воду, газ, содержал в религиозной школе чуть ли не целый класс детей малоимущих родителей, помогал одиноким старикам, платил зубным врачам за пломбы и коронки, а оптикам за очки для бедняков. А продуктовые наборы к субботе, а новая одежда на праздники, а обувь, а лекарства, а детские игрушки…
Ошеломленные сыновья подсчитали, что их скупой и раздражительный отец тратил каждый год сотни тысяч долларов на благотворительность. Тратил и молчал до самой смерти.
Наступил седьмой день. Братья отправились на кладбище, прочитали кадиш над могильным холмиком и вернулись снова в дом, прочитать, что написал отец во втором письме. На всякий случай вскрыть его попросили адвоката.
Конверт был плотно забит аккуратно сложенными бумагами. Адвокат принялся сортировать их, объясняя братьям содержание каждого документа.
— Завещание, составленное по всем правилам, подробные инструкции по управлению делами, список банковских счетов, номер сейфа и код отпирания,?— адвокат вдруг запнулся и поднял глаза на братьев.
— Тут две записки личного свой­ства. Будет правильным, если их прочтет вслух один из вас.
Старший брат взял два разноцветных листика бумаги и начал с красного, на котором была жирно выведена единица.
«Дорогие дети! Как я и предполагал, вам не удалось выполнить мою последнюю просьбу. Знаю, что вы пытались, не сомневаюсь, что спорили, но переубедить «Хевра кадиша» невозможно и приготовленные мною носки остались невостребованными. Ваш отец Натан».
В комнате воцарилось напряженное молчание. Братья смущенно переглядывались. Сказать было нечего, отец видел их насквозь.
— Я же говорил, надо было обратиться к другой похоронной компании,?— начал, было, средний сын, но адвокат оборвал его, постучав костяшками пальцев по столу.
— Прежде чем начинать обсуждение,?— произнес он,?— предлагаю прочитать вторую записку.
Старший брат откашлялся, и взял со стола зеленый листок.
«Не смущайтесь и не упрекайте друг друга,?— прочитал он и слегка оторопело покрутил головой.?— Я всего лишь хотел показать вам, что все на свете заканчивается и наступает момент, когда человек больше ни над чем не властен.
Сегодня жизнь представляется вам очень длинной, почти бесконечной и вам хочется многое успеть и попробовать. Уверяю вас, она пролетит, как одно мгновение и вы, в точности как я сейчас, тоже окажетесь не в состоянии надеть свои собственные носки или попросить ваших детей сделать это вместо вас.
Я оставляю вам огромное имущество, много большее, чем вы себе представляете. Когда вы разберете все бумаги в этом конверте, поймете, что стали очень, очень богатыми людьми. Но туда, где мы с вами обязательно встретимся, вы не сможете забрать ничего, ни крошки, ни монетки. Используйте же эти деньги на то, чтобы выполнять заповеди и помогать другим людям. Любящий вас, отец».
Яков ШЕХТЕР



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции