Сугубо своими силами

 Наталья ЗИМЯНИНА
 31 мая 2023
 371

Не развлечения, не утешения ищешь сейчас на концертах и в театрах. И мечтаешь о культурной жизни, остро созвучной времени. Но почти всегда ощущаешь себя какой-то жертвой импортозамещения. 

Так что есть истина? 
В 1922 году по инициативе скрипача Льва Цейтлина организовался Первый симфонический ансамбль – оркестр без дирижера. Прожило это чудо недолгих десять лет. 
В 2009 году страшно любознательный, честолюбивый, талантливый пианист Пётр Айду создал его вновь. Новый Персимфанс существует трудно, собираясь под отдельные проекты. Но вот филармония открыла цикл с замахом – «Новая история музыки от Персимфанса», где предлагается оригинальный пасьянс авторов, выявление параллелей и перекличек в веках.
На афише привлёк внимание «День Бытия» русско-французского композитора и философа Ивана Вышнеградского (1893–1979). В 1920-м он выехал из Петрограда, как и многие; думал – временно, а оказалось – навсегда… Афиша предлагала также барочные «Стихии» Жана-Фери Ребеля, «Прометей» Листа и додекафонную симфонию Веберна. 
Кресла в партере Зала Чайковского убрали; рассадили там оркестр, который вышел весь в белом. Почему-то вспомнились фото солдат времен Первой мировой в исподнем. 
Вначале оркестранты минут двадцать рассказывали о своем «спорном взгляде на историю музыки» в заранее написанных монологах и диалогах. Я даже чуть не свистнула, мол, «Хабанеру давай!». Наконец заиграли – очень складно, но нудно. После Веберна кто-то одиноко крикнул «Браво!». Лист шел минут десять, а казалось – час. 
Сочинение Вышнеградского «День бытия. Исповедь жизни перед жизнью» подразумевало участие чтеца:
– Дух пробуждается… – сердито декламировал сам Айду. – И я провозглашаю вам истину… которая есть всё и ничто… завывал он. И я вспомнила, что так и не угрызла полное собрание журнала начала ХХ века «Весы», завещанное бабушкой, где всего этого с лихвой. 
Тоскливо, когда литературщина побивает музыку. Событие это было или нет? Если для галочки – еще какое! А без оной – сошло как с белых яблонь дым. 

Обломов против Онегина 
Из всех музыкальных спектаклей «Золотой маски» – фестиваля-конкурса лучших работ всех театров России – в этом году внимание привлек только «Евгений Онегин» в режиссуре Владиславса Наставшевса. Того самого, что поставил «Демона» в Большом театре (ругала в прошлом номере). Но, наверное, на привезенного из Перми «Онегина» не надо было ходить вовсе. 
Хватит уже постановок, где постаревший Онегин осмысляет ошибки молодости, лежа на диване в позе Обломова. Заявление режиссера о том, что эта опера рифмуется с «Необратимостью» Гаспара Ноэ, живо напомнило коллективную «лекцию» Персимфанса. Чем ярче речи – тем обычно бледнее результат. 
Получилась мертвечина. А чего было ждать от «Маски», которой не из чего выбирать?.. Хотя на сайте у нее – тишь да гладь, все картинки на месте. И Наставшевс там теперь в списке победителей-2023 как лучший режиссер в опере. Кто не видел спектакля – авось поверит. 
А меня на нем удержали до конца только сто грамм шампанского в антракте. 

В главной роли – Колонный зал 
Именно в это же время всколыхнула музыкальный мир премьера оперы Прокофьева «Война и мир» в постановке Дмитрия Чернякова (семикратного лауреата «Золотой Маски). Правда, прошла она в Мюнхене. Прыгая с одного сайта на другой, сотни меломанов смотрели прямую трансляцию, по ходу обсуждая спектакль.
Всё его действие происходит в… московском Колонном зале, воспроизведенном на сцене со всеми его колоннами и люстрами, и там постоянно жили своей сложной жизнью человек семьдесят певцов под управлением дирижера Владимира Юровского.
Вряд ли мюнхенская публика оценила это потрясающее сценографическое решение. А для нас Колонный – это и дворянские балы, и съезды «матросов и солдат», и праздники, и похороны, съезды и хоровые концерты, ёлки и страшные суды...
Споры в интернете были ожесточенные. Дело в том, что задолго до премьеры публика напрасно заведомо взвалила на плечи режиссера неподъемную ношу осмысления актуальных политических проблем. Но спектакль получился не про сегодня, а гораздо крупнее – про тот дурдом, в котором страна живет десятилетиями, заплутав в колоннах... 
Ну, хоть в чатах поговорили от души. 
В Москве такого события не предвидится. Тем более что Юрий Соломин вообще предложил считать «различные (?) интерпретации русской классики» «подсудным делом».

Моцарт в непогоду 
Но в столице тоже есть потрясающий спектакль «Война и мир» – в Театре им. Вахтангова. Сцены скомпонованы и поставлены режиссером Римасом Туминасом так тонко, что через судьбы просвечивает не только достоверность эпохи, но и всё остро-общечеловеческое. 
Несчастная «Золотая Маска» в этом году вообще убрала номинацию «режиссер драмы». Поэтому «Война и мир» – лауреат премии с обтекаемой формулировкой «Творческой группе за создание уникальной сценической картины мира романа Л. Толстого»…
Премьера нынешнего года в Вахтанговском – «Амадей», это о Моцарте. Режиссер Сергей Шульев. Автор пьесы, помнится, Питер Шеффер, но в программке написано только: «Версия Сергея Плотова». На сцене звучит музыка Моцарта, но в программке стоит: «Композитор – Полина Шульева»… Кто все эти люди? Дурдом, как в том Колонном зале… 
Однако играют знаменитости: Моцарт – Виктор Добронравов; Сальери – Алексей Гуськов. Текст актуализирован. На сцене говорят: «В чем сила?» – и публика смеется, опознав цитату из фильма «Брат». А Сальери, потирая руки, произносит: «Всё идет по плану»… Зал гогочет. Всё как полвека назад – фиги, вернее, фигушечки в карманах. 
В фойе фото Туминаса как бы невзначай задвинуто ширмой. На улице ветер, хлещет дождь. В такую погоду Моцарта и хоронили. 
А так-то – хит, конечно.

Такие сильные женщины 
В квартире Рихтера (филиал ГМИИ им. Пушкина) устроили выставку памяти певицы Нины Дорлиак, хозяйки этого дома.
Стала выискивать, чего я никогда не видела. Вот, например, ее большой карандашный портрет 1955 года работы Р. Зелинской-Платэ. На нем Нина Львовна лишена той манерности, которой она отгораживалась от чужаков.
Очень теплая фотография Дорлиак и Рихтера в Туре. Они тут настоящие заговорщики – это страшная сила!
И третье – фото Ксении Николаевны Дорлиак, матери Нины Львовны, с маленькими Ниночкой и Митей. Тогда, в 1910 году, ее муж Лео Дорлиак еще служил вице-директором Государственного банка. А жизнь «как у всех» у семьи началась в 1914 году, после его смерти. Проследив эту историю, понимаешь, где корни несгибаемой выдержки Нины Львовны и ее умения достойно выживать в любых условиях. 
День открытия выставки был нелегким. С утра давала внезапную пресс-конференцию Марина Лошак, десять лет возглавлявшая Пушкинский. (У нас началась повальная смена директоров ключевых музеев). Я ценила Лошак – она провела более полусотни неожиданных выставок – среди которых были, например, «Цай Гоцян. Октябрь», «Пикассо & Хохлова», «Хаим Сутин. Ретроспектива», «Тату», «Билл Виола. Путешествие души»… 
Жутковато было видеть крошечную Марину Девовну у одиноко торчащего микрофона в Итальянском дворике…Она улыбалась. На грустный неизбежный вопрос тут же возразила: «Не сбивайте меня с моего бодрого настроя!» Поучиться бы у этой хрупкой женщины. 
Новый директор – Елизавета Лихачёва. Пока ее энергия импонирует, надеюсь, и музыка в ГМИИ не иссякнет. И мы по-прежнему будем слушать рояль Рихтера в его собственной квартире, завещанной Пушкинскому музею. 

В стенах пурпурного фойе 
На объявлении планов на 248-й сезон в Большом театре в пурпурном Императорском фойе полно журналистов – их лавина устремляется туда, где можно поймать хоть какой-то позитив.
Оперную часть планов составили «Адриана Лекуврер», «Самсон и Далила» и – «везде, везде он предо мной!» – снова «Евгений Онегин» (дебют в опере кинорежиссера Сергея Урсуляка). Будет два необычных спектакля. Один – «Снегурочка» Островского на музыку Чайковского с артистами Малого театра. Другой – «Соловей» Стравинского и «Сын мандарина» Кюи совместно с Театром кукол Образцова. Это просто живая демонстрация поговорки «Голь на выдумки хитра»! 
Возобновят легендарный балет «Ромео и Джульетта» Прокофьева в постановке Леонида Лавровского. Премьеры – «Пиковая дама» на музыку Чайковского, превращенную в балет композитором Красавиным, и «Буря» по Шекспиру – снова Красавина, но уже без Чайковского. Всюду теперь свои полины шульевы… 
Большой театр по-прежнему работает без главного дирижера – пока держится на приглашенных. 
Из приятных новостей: возрождается Ансамбль скрипачей Большого театра. 
Есть и одна курьезная: Бурятский театр привезет оперу Мурадели «Великая дружба». Наслышаны с детства! Ведь в 1947 году с нее пошло жуткое постановление о борьбе с формализмом в советском искусстве – и больше ее никто никогда не слышал… Вот и дождались. 

Капец, капец 
В Новой опере премьера: «Иоланта» Чайковского и «Карлик» Цемлинского в один вечер. 
Непонятно, всерьез ли ставил «Иоланту» Денис Азаров, или спародировал скандальные «интерпретации классики» 1990-х годов? Действие перенесено в больницу, в приемный покой, кругом врачи в белых халатах. Режиссеру невдомек, что медицинская тема в современной мировой опере давно отыграна, а после ковида – даже и бестактна. А как надоели на сцене в последние 30 лет секьюрити (охрана короля Рене) – бугаи-бездельники, лениво жующие жвачку! 
Но вот чего еще никогда не было в «Иоланте» – так это… лыжников! В их компании является прекрасный Водемон; они раскладывают на сцене свои рюкзаки, спальные мешки и консервы. «О, сейчас жрать будут!» – думает зритель и не ошибается… 
Как пели – не знаю. Узнала бы, если бы оркестр под управлением Карена Дургаряна играл в два раза тише. И ни слова не понять, что поют. А если зритель на опере впервые? Вот Водемон восклицает: «Творец! Творец! Она слепа!» – а слышится «Навек! Навек!» А может – отец, отец? Или – капец, капец? (вспомним актуализированный текст «Амадея» в Вахтанговском). Немудрено, что часть публики тихонько побрела в гардероб, не дождавшись оптимистичного финала.
Другая, более пытливая половина, осталась слушать впервые звучащую у нас оперу Александра Цемлинского «Карлик». Правда, ей пришлось смириться, что дирижер имеет малое представление о стиле Вены начала ХХ века.
Герой оперы, от которого скрывают зеркала, не ведает о своем уродстве, претендуя на руку инфанты. Поредевший зал оценил усилия тенора Сергея Писарева в труднейшей заглавной партии, пение же других артистов тонуло где-то в плюшевых складках сценографии. 
Зато открылась главная тайна, почему так бедно выглядит «Иоланта». Ведь для «Карлика» изготовили огромных недешевых кукол (работа Артема Четверикова) – персонажей картины Веласкеса «Менины». Все они немного двигаются; даже виляет хвостом гигантская собака, лежащая на первом плане, как в картине. 
До пения ли тут зрителям! Все они бросились включать мобильники, чтобы сверить: а все ли персонажи Веласкеса на месте – фрейлины? гофмейстер? инфанта, в которую влюблен Карлик? А убедившись, стали «цинично» уходить – по двое, по трое. 
Новая опера всегда была неровной. То успех, то курьез. Так что ждем следующего спектакля. 

Стук в дверь 
Но нашлось все-таки кое-что и в этом балагане. 
Сегодня, когда всё, как замазкой, залепили юбиляром-Рахманиновым, а где какая щелка еще осталась – еще и подмазали юбиляром-Стравинским, – оглушительно (даже на пианиссимо) звучит Шостакович. 
Ему было что сказать о себе и жизни вокруг. Недаром Соломон Волков записал за ним в «Свидетельстве» (Testimony): «Конечно, Сталин был полоумным». 
…Концерт камерного состава оркестра musicAeterna в «Зарядье». Дирижер Теодор Курентзис выстроил программу сверхтонко. Fratres Арво Пярта, как любит этот дирижер, начинается неизвестно откуда, пока публика еще читает программки и усаживается поудобнее. 
Но поудобнее в этот вечер не получилось. Восьмой квартет Шостаковича, переложенный Рудольфом Баршаем для камерного оркестра, будто естественным образом продолжил молитвенного Пярта. И тут взвилась знаменитая вторая часть с еврейской темой! Особенно страшно звучит «стук в дверь». Не раз, не два… Музыка пронизана трагическими цитатами из других сочинений Шостаковича.
Своему другу Исааку Гликману композитор написал, что считает этот квартет эпитафией самому себе, жертве советского времени. А получилась – всему этому году, прожитому нами в ужасе и бессилии. Сидишь не мигая, заледенев… Шостакович посвятил квартет «жертвам фашизма и войны», но в программке посвящение убрали. 
И никаких бисов. Курентзис просто начал за ручку уводить скрипачек со сцены. Это было так красноречиво, что все тихо и быстро разошлись. 
Одна я долго сидела с новым пониманием такого старого и, казалось, хрестоматийного Шостаковича. Пока меня не попросили из зала, испугавшись, что я тут заночую. 
Наталья ЗИМЯНИНА



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции