Когда танцуют галушки

 Наталья ЗИМЯНИНА
 11 декабря 2023
 492

Музыка существо живое. Приблизившись к ней, мы вдруг замечаем, что она уже не та, что прежде. Сейчас, в резко изменившихся условиях, это особенно заметно: появилось много дополнительных оттенков.  

Расслышать всё
Выбираться в публичное пространство в Москве по-прежнему нелегко. Поневоле встретишь какого-нибудь старого знакомого, а говорить часто уже не о чем. 
Но иногда риск окупается. С трудом попав в зал «Зарядье», я наконец услышала то, что соответствует нынешнему состоянию всякого порядочного человека. И это не героический Бетховен и не патриотический Глинка.
Оркестр и хор MusicAeterna под управлением Теодора Курентзиса исполнил 13-ю симфонию Шостаковича «Бабий Яр» на стихи Евгения Евтушенко. Она посвящена трагедии массового истребления евреев гитлеровскими войсками на северо-западной окраине Киева в 1941–1943 годах. 
В СССР тема замалчивалась, и в 1962 году Шостакович своей симфонией взорвал это негласное вето. Она облетела весь мир – и вот, вернулась к нам, такая страшная, такая «не кассовая» и потому редко исполняемая.
Очень волновалась, не засушит ли маэстро музыку излишним вниманием к деталям и безукоризненному звуку. Но нет – и отделка была виртуозной, и содержание проняло. «Над Бабьим Яром памятников нет, Крутой обрыв как грубое надгробье. Мне страшно. Мне сегодня столько лет, как самому еврейскому народу». Вставали образы Дрейфуса, мальчика из Белостока, отправленного в Освенцим, нежной Анны Франк. Одна из частей, «Страхи», которая столько лет выглядела анахронизмом, будто сегодня написана. Ведь призраки прошлого вернулись – «Тайный страх перед чьим-то доносом, Тайный страх перед стуком в дверь». 
Так же остро задевает 5-я часть – «Карьера»: «Учёный, сверстник Галилея, был Галилея не глупее. Он знал, что вертится Земля, но у него была семья». 
Вслушиваешься в жуткое потустороннее piano: оркестр еще играет? хор еще поет? или тебе это только кажется? И вздрагиваешь от резких - как возмущенные крики - аккордов, понимая теперь, что автор писал нечто большее, чем музыку, доходя эмоционально до последней грани жизни и смерти.
Не в первый раз убеждаюсь, как «дозревает» сочинение Шостаковича. Вернее, конечно, мы, публика, дозреваем до него. Так вот почему мне всегда казалось, что в 13-й симфонии мне чего-то недодают, чего-то недоговаривают – всё в ней представлялось ушедшей историей. А обернулось сегодняшним днем. 
И Курентзис убедил меня, что я не совсем мертва, что душу мою еще не до конца оттоптали ногами бесконечные мерзавцы, и что композитор выкладывался насмерть, создавая не только памятник, но и грозное предупреждение, которым в очередной раз пренебрегло человечество. 
…Эти пафосные мысли поглотили бы меня целиком, если бы не особая публика Курентзиса, хлопающая между частями и орущая «браво!» где ни попадя. Для нее этот выдающийся мастер – ивент, событие, выгул нового лука, как они говорят. 
И когда он в финале выдерживал долгую паузу в напряжённой тишине, две девицы позади меня не утерпели и довольно громко заверещали: 
– Ну чё, пятнадцатого на Богомолова идем?.. 

Наглое дитя нашего времени 
Константин Богомолов у нас тоже ивент и выгул лука. Плюс муж Ксении Собчак. Самый модный в столице режиссер. 
Вот и Театр Новая Опера пустился во все тяжкие, пригласив его на постановку вагнеровского «Летучего голландца». Сразу подумалось про Сеньку и шапку, но итог превзошел все самые ироничные прогнозы.
Богомолов, впервые работающий в опере, живо разрешил спор: имеет ли режиссер право переиначивать сюжет? Пока певцы поют себе оперу по-немецки, он просто-напросто пускает над сценой бегущей строкой свой собственный залихватский текст. Как ему кажется, уморительно-смешной и актуальный. Местами с крутым жаргоном. 
По Богомолову, маньяк-убийца (ака Голландец) бежит из колонии под Соликамском. А в это время над тайгой разбивается самолет с артистами Московской оперетты. (Текст на экране такой: «Смерть их была легкой, как их жанр, так как они были пьяны в стельку»). Беглец, обобрав трупы, наряжается – и вот он уже Мистер Икс во фраке. В таком виде он забредает в глухое село, где затевает роман с простой деревенской девушкой. Для тупых на заднике дают видео: пол-экрана – Марина Ладынина в роли Свинарки, пол-экрана – Георг Отс в черной маске…
Весь спектакль-капустник с унизительным использованием прекрасных классических музыкантов – исключительно ради демонстрации остроумия постановщика. Они просто дармовой аккомпанемент – где еще такое видано? Оркестр под управлением Филиппа Чижевского, певцы, хор, гигантская работа… А плевать! Богомолов оперу презирает как жанр, отживший свое. То ли дело он сам – такой современный, веселый, такой светский! 
Зал хихикает, не вполне понимая, как реагировать на спектакль. Ну, представьте, например, что на музыку «Евгения Онегина» положили бы сюжет фильма «Красотка» с соответствующим текстом. 
Впрочем, расчет в первую очередь на ту самую публику с концерта Курентзиса. Тем более что это не «Бабий Яр». Всё легко и весело. И каждый выбирает степень дурости по мере выпитого в буфете коньяка…
Что и говорить – Богомолов, пожалуй, самое изощренное и наглое дитя нашего времени. 

Не только рецензии тюкать
Теперь надо сходить туда, где вас не норовят огреть бревном по голове.
На концерте в Бетховенском зале Большого театра выступили семь лауреатов VIII Международного конкурса имени Веры Лотар-Шевченко. Его 20 лет назад затеял журналист, музыкальный критик Юрий Данилин, многолетний автор «Литературной газеты» лучших времен. Не каждый, знаете ли, коллега вносит такой вклад в музыкальную жизнь страны, помимо вытюкивания ехидных рецензий! 
Юрий Валерьевич хорошо знал Веру Августовну, французскую пианистку, больше 13 лет просидевшую в сталинских лагерях. Выйдя на волю, она не покинула Россию в знак верности тем, кто помог ей выжить. (Многие видели фильм «Руфь», где ее сыграла Анни Жирардо). 
Главные победители конкурса – Евгений Ивашко и Матвей Шумков – совершенно разные. Даром что оба играли романтиков: Шуберта, Шопена, Шумана. Один улыбчивый, открытый публике; второй – предельно скромный и будто смущенный своим дебютом в Большом театре… И вот так ни один из семи пианистов не похож на другого! 
Очень обидно и боязно, когда Данилин каждый раз в отчаянии говорит: «Всё, в последний раз!» Но если посмотреть, как он после концерта общается с сияющими лауреатами, сразу видно, что он уже передумал.

Испанский крен 
«Декабрьские вечера Святослава Рихтера», зимний фестиваль ГМИИ им. Пушкина, – всё еще столп нашей музыкальной жизни. 
По известным причинам, былого размаха уже нет. Но программа придумана складная: «Вечные и неуловимые образы Испании» с выставкой «Испанская коллекция. Из собраний российских музеев».
Художественный руководитель фестиваля – Юрий Башмет, и его камерный ансамбль «Солисты Москвы» заняты в нескольких программах. В «Декабрьских вечерах», кроме музыкантов, в этот раз участвуют чтецы, драматические и балетные артисты. 
На афише сплошь композиторы Испании. Дружественная страна, так сказать. Эпитет определил безопасный вектор. Больше половины авторов мне не известны. Беспроигрышные концерты – выступление вокального ансамбля Intrada с программой «Музыка испанских метрополии и колоний» и сольная бетховенская программа блестящей пианистки Елизаветы Леонской (Австрия). Она постоянно играла в Пушкинском еще при жизни Рихтера, основателя фестиваля, и поэтому является бриллиантом нынешнего, 42-го по счету. 
Надеюсь, столп этот, пусть и покачнувшись уже пару раз, все-таки устоит, не утратив достоинства, а в будущем вновь задаст тон высокой интеллигентности. Если, конечно, к тому времени еще не забудут это слово. 

Только не марши 
Ольга Ростропович провела в Большом зале консерватории концерт-посвящение своему отцу, великому виолончелисту. 
Московская публика привыкла к ее щедрым подаркам, к регулярному Международному фестивалю памяти Мстислава Ростроповича, на который приглашались первоклассные артисты и целые оркестры. 
Этой осенью удалось провести лишь один концерт. Кстати, о демократичности: цена билета – 1 тысяча в партер. Для сравнения: самые дешевые «на Курентзиса» – 2 тысячи. 
Государственным оркестром им. Светланова дирижировал итальянец Франческо Оммассини. Очень привлекла программа, особенно две поэмы Отторини Респиги (1879–1936), редко у нас звучащие: «Фонтаны Рима» и «Пинии Рима. 
Концерт пришелся на крайне драматичные дни израильско-палестинского конфликта, когда снова теряешься в невозможности отделить искусство от жизни. Ольга Мстиславовна в этот раз не стала произносить со сцены никаких слов, да ведь и все люди с совестью онемели. 
Может, из-за этого напряженного состояния показалось, что Госоркестр, формально воспроизведя уникальные краски Респиги (ученика Римского-Корсакова), утратил в его сочинениях что-то важное. И вот уже спел в третьей части «Пиний» соловей: здесь включается подлинная запись птичьих трелей. Этим приемом автор словно хотел сказать: я исчерпал все возможности симфонического оркестра, дальше – только сама жизнь. 
И началась четвертая, самая эффектная часть – «Пинии Аппиевой дороги», рисующая картину победного входа в город римских легионеров. Я вдруг представила себе, кто слушал этот оглушительный марш в Италии 1924 года, кое-что прикинула на наше время – и поежилась. 
Ну не дает время воспринимать музыку саму по себе. Даже не знаю, хорошо это или плохо. Раньше такого никогда не было. 

Гоголь forever
Но была и одна нечаянная радость.
На Симоновской сцене Театра им. Вахтангова состоялась премьера спектакля «Ночь перед Рождеством» – восьмая постановка вахтанговцев по Гоголю. 
От классика осталась лишь легкая сюжетная канва, чуть текста, да всемирно известная украинская колядка «Щедрик» в начале. Остальное похоже на школьную дискотеку с эстрадными хитами застойного времени. Спектакль поставил Олег Долин со своими студентами, которые отрываются как могут, показывая колоритные импровизации причудливых гоголевских персонажей, и страшных, и смешных. Все построено на остроумных пластических этюдах, переменах изобретательных костюмов и множестве чудес почти из подручных средств. Молодые артисты носятся по сцене себе в удовольствие – с истинно вахтанговским энтузиазмом и без академического пафоса. 
Целая сцена посвящена галушкам: эти фантастические создания в белых наволочках исполняют свои томные танцы в некоем тумане, видимо, из рассеянной муки. Наконец на видеозаднике появляется огромная живая рожа с ненасытной пастью. И в ней хитрым образом одна за другой исчезают, подрыгав ногами, очаровательные галушки… 
Директор театра Кирилл Крок на генеральной репетиции очень волновался. А я подумала-подумала – да и поставила этот волшебный спектакль о любви Вакулы к Оксане на первое место в осеннем списке. 
Наталья ЗИМЯНИНА

 

 

 

 



Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!


Дорогие читатели! Уважаемые подписчики журнала «Алеф»!

Сообщаем, что наша редакция вынуждена приостановить издание журнала, посвященного еврейской культуре и традиции. Мы были с вами более 40 лет, но в связи с сегодняшним положением в Израиле наш издатель - организация Chamah приняла решение перенаправить свои усилия и ресурсы на поддержку нуждающихся израильтян, тех, кто пострадал от террора, семей, у которых мужчины на фронте.
Chamah доставляет продуктовые наборы, детское питание, подгузники и игрушки молодым семьям с младенцами и детьми ясельного возраста, а горячие обеды - пожилым людям. В среднем помощь семье составляет $25 в день, $180 в неделю, $770 в месяц. Удается помогать тысячам.
Желающие принять участие в этом благотворительном деле могут сделать пожертвование любым из предложенных способов:
- отправить чек получателю Chamah по адресу: Chamah, 420 Lexington Ave, Suite 300, New York, NY 10170
- зайти на сайт http://chamah.org/donate;
- PayPal: mail@chamah.org;
- Zelle: chamah212@gmail.com

Благодарим вас за понимание и поддержку в это тяжелое время.
Всего вам самого доброго!
Коллектив редакции