НА ГРАНИ ДВУХ МИРОВ

 Леонид Гомберг
 24 июля 2007
 2357
Обычно в рубрике "Вопросы литературы" мы знакомим читателей с литературными новинками, причем выбираем произведения, которые по тем или иным причинам представляют значительный интерес для публики. Но есть книги, которые, по нашему глубокому убеждению, должен прочесть каждый культурный человек, вне зависимости от каких бы то ни было привходящих условностей, в том числе времени, когда они были написаны или напечатаны, ибо самим фактом своего появления на свет они демонстрируют грандиозные победы человеческого духа
Обычно в рубрике "Вопросы литературы" мы знакомим читателей с литературными новинками, причем выбираем произведения, которые по тем или иным причинам представляют значительный интерес для публики. Но есть книги, которые, по нашему глубокому убеждению, должен прочесть каждый культурный человек, вне зависимости от каких бы то ни было привходящих условностей, в том числе времени, когда они были написаны или напечатаны, ибо самим фактом своего появления на свет они демонстрируют грандиозные победы человеческого духа. Впервые отрывки из повести израильтянина Славы Курилова "Побег" появились в американской газете "Новое русское слово". Полностью повесть была опубликована в израильском журнале "22" в 1986-м. В России журнальный вариант вышел в 1993-м в "Огоньке" и был признан лучшей публикацией года. И вот свершилось: в 2004 году в московском издательстве "Время" повесть была напечатана в книге Славы Курилова "Один в океане" в сопровождении эссе и рассказов, а также фрагментов воспоминаний его вдовы Елены Генделевой-Куриловой, израильского писателя Елены Игнатовой с предисловием Василия Аксенова. В "Побеге" рассказана совершенно фантастическая история, тем не менее произошедшая реально: в декабре 1974 года молодой океанолог, отчаявшийся вырваться из цепких объятий большевистского режима, во время новогоднего круиза под названием "Из зимы в лето" прыгнул с борта теплохода "Советский Союз" где-то неподалеку от Филиппин. Почти трое суток он находился в открытом океане, оснащенный лишь ластами, маской и трубкой, без всяких плавсредств, без еды и питья и даже без компаса и часов. "С точки зрения здравого смысла, — пишет Курилов, — мои шансы добраться до берега живым выглядели так: если во время прыжка я не разобьюсь от удара о воду, если меня не сожрут акулы, если я не утону захлебнувшись или от усталости, если меня не разобьет о рифы, если хватит сил и дыхания выбраться на берег и если к этому времени я все еще буду жив — то только тогда я, может быть, смогу поблагодарить судьбу за небывалое чудо спасения". Но Курилова поджидали и другие опасности: например, теплоход мог запросто вернуться и подобрать беглеца, и тогда ему был обеспечен немалый тюремный срок. Ведь когда из сообщений радиостанции "Голос Америки" в Москве узнали о побеге, Курилова заочно судили и приговорили к десяти годам тюрьмы "за измену Родине". Был еще и страх, который пришлось подавить… "Волны страха двигались от рук и ног, подступая к сердцу и сознанию. Страх начал душить меня… Я верю, что от страха можно умереть. Я читал о моряках, которые умирали без всяких причин в первые дни после кораблекрушения". Даже по этим очень коротким фрагментам текста читатель, конечно же, понял, что перед ним не просто путевой дневник отчаянного авантюриста, а вполне добротная литература, острый, пытливый взгляд художника… "Океан дышал как живое родное доброе существо, его равномерное теплое дыхание было густо насыщено ароматными запахами. Вода касалась кожи незаметно, ласково — было даже как-то уютно. Если бы не сознание, что я человек и должен куда-то плыть, я был бы, наверное, почти счастлив… Я медленно парил на границе двух миров. Днем океан казался стихией, вызванной к жизни ветром, и только ночью, когда ветер стих, я увидел его настоящую, самостоятельную жизнь". Особое место в повести и сопровождающих ее эссе занимают мистические воспоминания, которые легко воспринимаются читателем как подлинные ощущения автора. Сны, видения становятся явью, и наоборот, реальность то и дело оборачивается видением. Таких людей в России называют духовидцами… "Я бы назвал всю свою жизнь непрерывным сном, за исключением тех мгновений, когда был по-настоящему пробужден". Эта фраза Курилова в контексте книги даже не кажется парадоксом… Достигнув в конце концов филиппинского острова Сиаргао и пройдя положенную процедуру "легализации", Слава Курилов перебрался в Канаду, работал в частных канадских и американских океанографических фирмах. Весной 1986 года он переехал в Израиль, в который буквально влюбился во время съемок несостоявшегося фильма по повести "Побег", и стал работать в Хайфском океанографическом институте… Курилов погиб в январе 1998 года во время подводных исследований на озере Кинерет, вызволяя из беды напарника, запутавшегося в рыболовных сетях.


Комментарии:


Добавить комментарий:


Добавление пустых комментариев не разрешено!

Введите ваше имя!

Вы не прошли проверку на бота!